— Я тоже, — простонал Додико. — Ладно, сейчас приеду.
Полчаса спустя они мчались в машине Додико по левому берегу Куры. В этот субботний день влажные улицы Тифлиса были немноголюдны.
— Вы были в серных банях? — нерешительно спросил Додико, взглянув на гостей через зеркало заднего вида.
Шота, не ожидавший такого вопроса от Додико, выпучил глаза от удивления.
— Баня?
— Почему бы и нет? — развеселился Додико и еще раз взглянул в зеркало. — Вы были в серных банях?
Артуш и Заур переглянулись. По их глазам было ясно, что опыт посещения серных бань у них отсутствует.
— А я в первый раз об этом слышу, — сказал Талгат. — Но баня мне сейчас не помешала бы. Буря в голове и кости ноют.
— Да у меня тоже, — сказал Артуш. — Кахетинское вино сильнее любого оружия.
— Согласен, — вздохнул Шота. — А кроме меня кушать никто не хочет? Мы что, на пустой желудок в баню пойдем?
Додико обрадовался, что его предложение приняли. Свернул направо и поехал к серным баням.
— Не беспокойся, Шота, решим этот вопрос прямо на месте.
В предбаннике постройки 18-го века для них накрыли обильный стол. Все разделись и обернулись в полотенца. Заур с Артушем, даже не входя в парную, чувствовали, как усталость потихоньку покидает их, и не прекращали благодарить Додико.
— Вот видишь, — начал Шота, и не докончил, ибо эти слова уже выразили все. В них была забота и ответственность по отношению к гостям, «пострадавшим» от грузинского гостеприимства, а также гордость, по поводу наличия серных бань в своей стране.
Минут через пятнадцать к их столу присоединились еще трое. Один был знакомым Шоты, двое других — Додико. Голые грузины подошли к их столу, держа в руках, как оружие, бутылки вина. Это была уже не баня, а клуб, или же сборище нагих, смешных, беззаботных, веселых людей. После знакомства Додико зевнул и сказал:
— Действительно, наша страна необыкновенно прекрасна. Тбилиси и его серные бани, кахетинские вина! Да еще Кура, протекающая через город. Да, быть грузином — это нечто необыкновенное. Россия хочет взять нас в блокаду, сломать нас. Но, несмотря на это, все еще текут наши реки, цветут сады, и наш народ живет беззаботно.
После того, как покончили с едой, все прошли в большой банный зал. В огромном зале было жарко. На каменном полу лежали голые купальщики. Большие квадратные дыры в полу были наполнены серной водой. Талгат радовался больше всех, радостно прыгал, как ребенок, его узкие глаза сияли.
— Как здесь здорово! С каждым днем я все больше влюбляюсь в эту прекрасную страну!
Шота, заметив искреннее восхищение гостей, стал рассказывать об истории серных бань:
— Давным-давно выходит на охоту царь. Он выпускает сокола на глухаря. Долго ждет возвращения ручной птицы с добычей. Не дождавшись, начинает искать. В итоге доходит до небольшого леса. В этом лесу течет серная вода. Царь видит, что и сокол, и глухарь утонули в серной воде. Царь решает заложить рядом с этим местом город Тбилиси. Теперь та серная вода находится здесь. А нынешний Майдан — на месте того небольшого леса.
Баня наполнялась серным паром, пахло серой, иначе говоря, тухлыми яйцами. Тела поблескивали от пота. Артуш провел рукой по груди, впитал в тело серу.
— Хватит, выходите. Талгата там уже массируют. Вы тоже проходите во второй зал.
Артуш и Заур медленно вылезли из серной воды, прошли в соседний зал и устало повалились на каменный пол. Талгата, который лежал здесь уже минут пять, массировал крупный грузин.
— Как ты? — простонал Артуш.
— А как еще мне быть? — ответил, тяжело дыша под огромными кулаками Талгат. — Такое ощущение, будто через меня прошла армия Тимура.
— И со мной точно так же, — сказал Заур.
— Мекиссе, Сандро! — во весь голос закричал Додико.
Вошли два гиганта. Терщик и массажист. Они быстро перевернули Артуша с Зауром и вскочили им на спины. Мастерски помассировали их так, будто танцевали на мягком ковре. Затем соскочили и стали вонзать пальцы в их мышцы. Сидящий рядом Шота, как ни в чем ни бывало, давал им советы.
— Мекиссе, прыгни ему на спину. Да, вот так, хорошо. Сандро, а ты хорошенько его помассируй.
После массажа все трое с трудом поднялись на ноги. Массажисты трудились не напрасно. Они чувствовали, как силы возвращаются к ним. Прошли в соседнюю комнату и погрузились в холодную серную воду. Перехватило дыхание, но пару минут спустя они ощутили, как смягчаются мышцы. Шота и Додико плескались вместе с ними, перемигивались и посмеивались.
Когда обернувшись в полотенца, они вернулись в большой зал, где их ждал уже обновленный стол, Талгат с серьезным тоном заявил, что дико проголодался. На самом деле, есть и пить хотелось всем. Их посвежевшие организмы были готовы к новой гастрономической вакханалии. Они беседовали о политике, конфликтах, проблемах Кавказа, степях Средней Азии, рассказывали смешные истории из жизни, смеялись, грустили, высказывали пожелания. Было уже девять вечера, но им казалось, что они пришли в баню лишь час назад и весь отдых еще впереди. Кроме них, не осталось ни одного клиента. Все работники уже ушли, остался лишь сторож Вамеш, который, получив от Шоты немного денег, закрыл дверь и дремал в своем уголку. Перед тем, как идти спать, он попросил разбудить его, когда они будут уходить.