Все от души расхохотались.
— Как вы считаете, можно ли все-таки учредить такой праздник? — спросил Артуш, сквозь смех.
— Это будем решать не мы, а история и люди, — сказал Клаас, смотря то на Артуша, то на Заура. — А теперь, не теряя времени, приступим к венчанию.
Все переглянулись, Шота перевел Додико слова священника.
— Мы готовы, преподобный. Можете начинать, — сказал уверенно Артуш.
Артуш, Заур, Додико и Шота поднялись. Заур протянул руку священнику и помог ему встать.
Клаас поцеловал крест приложил его к глазам, достал Библию из кармана, открыл ее и прочел громким голосом несколько стихов. Затем он обратился к Артушу.
— Как вас зовут?
— Артуш Сароян.
— Вероисповедание?
— Формально я григорианец.
— Значит вы — монофизит. Да поможет вам Бог и наставит на путь истинный. Вы уверены, что хотите вступить в брак с этим господином?
— Да, уверен.
— Как вас зовут? — обратился священник к Зауру.
— Заур Джалилов.
— Вероисповедание?
— Формально мусульманин. Но считаю себя атеистом.
— Да наставит вас Господь на путь истинный. Вы уверены, что хотите вступить в брак с Артушем Сарояном?
— Да.
— У меня вопрос к вам обоим — обещаете ли вы в присутствии свидетелей быть друг другу опорой, любить друг друга в радости и горе, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
— Да, — ответили в один голос Артуш и Заур.
— В таком случае объявляю вас супругами. Можете поцеловаться.
Они испытали на миг некоторую нерешительность, Артуш первый набрался смелости поднял голову и прильнул к губам Заура.
После церемонии венчания священник посидел еще с полчаса, поболтал с молодоженами о том, о сем. Затем извинился и сказал, что надо спешно возвращаться в Тифлис, где завтра он должен был сопровождать первую леди Сандру Руловс на открытии детского дома в Боржоми.
— Мы должны сегодня провести совещание с госпожой Руловс по поводу завтрашнего мероприятия. Нужно внести последние штрихи в программу.
— А этот детский дом в Боржоми будет с религиозным уклоном? — не удержался Заур.
— Допустим, — усмехнулся Клаас. — А что тут плохого?
— Конечно, ничего плохого, — сказал Заур, сожалея о своем вопросе.
После того, как все вышли во двор, Шота подошел к Зауру.
— Ты выключил мобильный?
— Да, а что?
— Мне звонил Акиф Таги. Спрашивал тебя. Он беспокоится. Ты говорил ему, что находишься в Поти?
— Нет, — равнодушно ответил Заур.
— Напрасно. Я сказал, что не знаю, где ты, что твой телефон не отвечает со вчерашнего дня и может быть, ты уехал в другой город. Так что при разговоре с ним смотри, не выдай ни себя, ни меня.
— Хорошо, не беспокойся.
Додико открыл заднюю дверцу и ждал священника. Преподобный Клаас попрощался с Зауром и Артушем, обнял их.
— Надеюсь, с позволения Господа, мы еще увидимся, дети мои. Вам я желаю счастливой жизни, а вашим народам — мира. Азербайджан и Армения, у которых есть такие голуби мира, как вы, должны раз и навсегда отказаться от войны, вражды и жить, как братья. До свидания!
— Счастливого пути, преподобный, — сказал Артуш и пожал руку священнику.
— Был счастлив с вами познакомиться. Благодарю за все, — сказал Заур, протягивая ему руку.
Заур и Артуш попрощались с Шотой и Додико. Дверцы машины закрылись, и «Nissan Sunny» помчался в Тифлис.
— Ну, вот и все, — сказал Артуш с грустью, когда машина исчезла за поворотом.
Зауру, смотрящему на печальный профиль своего супруга, стало смешно:
— Ведь все только начинается. Мы семейная пара.
Артуш посмотрел на Заура так, словно видел его впервые.
— Ты прав. Только мы не знаем, кто из нас муж, а кто жена.
— Эти категории к нам не относятся, Артуш, так что не утомляй себя лишними раздумьями. Пошли, — сказал он, взяв Артуша за руку. — Мне холодно.