Наконец, проверка закончилась, таможенники и челноки смолкли и поезд тронулся. Заплатив все до копейки по всем установленным пошлинам, проигравшие сражение женщины, осев в купе, громко на грузинском покрывали проклятиями таможенников. Когда и этот гомон стих, Заур хотел было еще поспать, но выйдя сначала покурить, затем посетив туалет, решил, что до Тифлиса осталось совсем чуть-чуть, и, вставив сим-карту грузинского сотового оператора, стал дожидаться звонка.
Ждать пришлось недолго. Ровно через десять минут позвонил грузинский участник ереванской конференции, сотрудник газеты «Реалии Грузии» — Давид Чихладзе, который по просьбе Бориса Навасардяна, должен был встретить Заура на тбилисском вокзале. Давид узнал у Заура номер его вагона и заверил его в том, что до Садахло они поедут вместе.
Не успел поезд подойти к вокзалу, как женщины-челноки направились к выходу, таща за собой громадные тюки и сумки. Заур усталый, сонный, голодный, поплелся за ними. Спустившись, он попрощался с Мохлетом, и сразу же заметил Давида, ковырявшегося в телефоне.
Знакомство с Давидом произошло в 2005-ом году перед парламентскими выборами в Азербайджане. Приехавший освещать события Давид, с уверенностью ожидал революции по окончанию выборов, поэтому задержался в Баку еще на десять дней, но вынужден был вернуться в Тифлис несолоно хлебавши. Давид положил телефон в карман, подошел к Зауру, сильно хлопнул его по плечу и сказал:
— Здравствуй, дорогой. Добро пожаловать.
— Здравствуй, Давид. Рад тебя видеть. Извини, что пришлось тебя беспокоить.
— Идем, идем. Какое еще беспокойство! Я же все равно тоже еду в Садахло. Но я на тебя обижен. В прошлом году, ты был в Тбилиси и даже не позвонил.
Заур не знал что ответить. То, что он, не позвонил и не встретился с Давидом, и в самом деле было не красиво. Но как объяснить ему, что те несколько дней, проведенные им в Тифлисе были для него на вес золота, и каждая его секунда здесь была посвящена Артушу.
— Извини, Давид. Честное слово, не было ни секунды свободной…
— Не стоит извиняться. Бывает. Только больше так не поступай — сказал Давид, улыбнувшись.
Они спустились по лестнице, и вышли на улицу.
— Ты впервые в Ереван?
— Ага.
— Нервничаешь?
— Конечно. К тому же, я — голоден.
— Понятно. До Марнеули можешь потерпеть? Там пообедаем.
Заур нашел это предложение логичным и согласился.
— Тогда едем. Я потерплю.
Давид открыл дверь стоящего у края дороги зеленый «BMW» 525:
— Садись.
Заур сел сзади, Давид — впереди:
— Знакомься — Мамука. Полицейский. Он повезет нас до границы.
Заур протянул руку и пожал мягкую, потную ладонь водителя. Кудрявый, загорелый, широкоплечий Мамука, скорее походил на англоязычного менеджера иностранной нефтяной компании, работающей в Грузии, чем на полицейского. Затем Давид представил Заура.
— Заур Джалилов — известный в Азербайджане НПО-шник. Впервые едет в Армению.
Заур пробормотал невнятно «Давид, не преувеличивай. Какой я известный?», но кажется, ни Мамука, ни Давид его не услышали. Мамука завел машину и, выехав за пределы вокзала, спросил:
— Едете в Армению… Волнуетесь, наверно?
Услышав, этот дурацкий вопрос во второй раз за последние пять минут, Заур пожал плечами:
— Естественно волнуюсь. Но больше из-за того, что ждет меня, когда вернусь домой. А так, я уверен, что в Армении меня не ожидает никаких сюрпризов. КГБ-шники не дадут и волосу упасть с моей головы. Это говорят все, кто там уже побывал.
— А если бы не было охраны, думаешь, тебе там угрожает реальная опасность? — поинтересовался Мамука.
— Может быть, а может, и нет. Точно сказать не могу.
— Хочешь сказать, проблемы у тебя в Баку будут? — спросил Давид.
— Это неизбежно. Нападки случаются почти с каждым, кто ездил в Ереван.
Давид, развернулся в кресле:
— Почему? Что здесь такого?
Уставшему с дороги Зауру, не хотелось влезать в эту тему, поэтому он бросил коротко:
— Откуда мне знать?
Давид, уловив его настроение, обратился к Мамуке:
— Заур голоден. Мы тоже. Ты знаешь в Марнеули какое-нибудь нормальное местечко?
Непохожий по комплекции на любителя поесть-попить Мамука, резко оживился при этом вопросе:
— Конечно. Я знаю отличный ресторан, причем хозяин — азербайджанец.
Заур прислонил голову к стеклу, закрыл глаза и еле слышно проговорил: