— Эби? — снова спросил он.
— Ничего не случилось. Мне просто приснился плохой сон, — ответила я.
— Похоже, это был очень яркий сон.
— Да, но это был просто сон. Ты сейчас здесь со мной, и только это имеет значение.
— Я здесь. И я всегда буду с тобой, — сказал он, обнимая меня.
— Я знаю, — прошептала я. — И я всегда буду с тобой.
— Эби, — он выдохнул и поцеловал меня в лоб. — Я хочу, чтобы ты кое-что знала. И я хочу сказать это прямо сейчас… — он убрал прядь волос с моего лица. — Мне надо, чтобы ты знала, что я тебя люблю.
Я никогда не предполагала, что услышу эти слова от своего лучшего друга, но это были самые прекрасные слова, которые я никогда не слышала раньше.
— Я тоже тебя люблю, — сказала я, задержав дыхание и закрыв глаза.
Моя голова закружилась. Я была пьяна от любви, и это сотворил со мной он. Я плыла высоко-высоко на одном из тех мягких облаков над нами. Он наклонился и завершил эту ночь ещё одним тёплым поцелуем.
Какое-то время мы лежали в тишине, обнявшись, но пока я лежала в его уютных объятиях, я вспомнила, что сказал сержант. Это очень беспокоило меня.
— Ты слышал, что рассказывал сержант о безопасной зоне? — мягко спросила я.
— Нет, а что с ней?
— Он сказал, что только женатые люди могут оставаться вместе, а все остальные старше десяти лет определяются в особые бункеры, причем девочек и мальчиков разделяют. Мы не сможем общаться или видеть друг друга кроме как во время приемов пищи.
— Серьезно? — он замолчал. Его взгляд стал отрешённым. — Тогда я буду с нетерпением ждать этих приемов пищи.
На его лице расплылась широкая улыбка.
— Финн, это серьёзно. Он также сказал, что всех будут тренировать, и когда мы будем готовы, нас будут отправлять на задания, чтобы сражаться с Арви. Они не отправят нас вместе.
— Эби, не переживай сильно из-за безопасной зоны. Нам и сейчас есть о чём переживать, и, как ты и сказала… сейчас, в этот самый момент… мы здесь. Именно об этом моменте я и хочу сейчас думать. Не об Арви. Не о борьбе. Не о радиации или будущем. Никто не может обещать нам, что наступит завтра, поэтому давай ценить эти моменты. Мы позаботимся обо всём этом дерьме, когда оно наступит.
Я кивнула. Он был прав.
— К тому же в один прекрасный день я планирую жениться на тебе.
Я резко вдохнула.
— Серьёзно?
— Конечно, Эби, — выдохнул он. — Я хочу тебя. Я хочу тебя всю. Ты была частью моего прошлого, и я хочу тебя в своём будущем.
Я не могла произнести ни слова. От того, что он сказал, у меня захватило дух.
— Конечно, в ближайшее время этого не случится, но пока что… У меня есть кое-что для тебя. Это будет своего рода моим обещанием тебе.
Он снял с шеи золотую цепочку, на которой висело небольшое золотое кольцо.
— Оно принадлежало моей бабушке, которая жила в России. Я никогда ее не встречал, но это единственное, что у меня есть от неё.
Он снял кольцо и надел мне на безымянный палец. Оно идеально мне подошло.
— Финн, — выдохнула я. — Я не могу взять кольцо твоей бабушки. Оно слишком ценное, — сказала я, снимая его.
Финн остановил меня.
— Да, оно ценное, так же как и ты, — сказал он, снова надев его мне на палец. — Я хочу, чтобы оно было у тебя, Эби, и я знаю, что бабушка гордилась бы тем, что я отдал его тебе. Это кольцо-обещание, и пока ты его носишь, часть меня будет с тобой. Хотя, моё сердце и так уже в твоих руках.
Его улыбка растопила все мои внутренности, и моё сердце, казалось, готово было взорваться.
— Спасибо. Большего я и желать не могла, — сказала я, наклонившись и поцеловав его.
Я подняла руку, желая изучить кольцо. Это было прекрасное старинное филигранное кольцо с изумрудом.
Он дал мне что-то настолько ценное, что я чувствовала, что должна была дать ему что-то в ответ. Я сняла с шеи единственное украшение, которое у меня было. Это была цепочка, подаренная мне родителями моей мамы. Она была серебряной, и на ней были два крыла ангела. Бабушка с дедушкой подарили мне её в качестве защитного талисмана.
Сняв цепочку со своей шеи, я застегнула её на шее Финна. Она была короче золотой цепочки, которая была на нем, но она ему шла.
— Эби, ты уверена, что хочешь отдать её мне? — спросил он.
Он знал, что это единственное украшение, которое у меня было, и которым я дорожила. Я снимала её только, когда принимала душ.
— Уверена. Теперь у тебя всегда будет часть меня, — прошептала я. — Хотя, мое сердце тоже уже в твоих руках.