— Пойдешь переодеваться? — поинтересовалась я, философски следя, как по белоснежной манжете расплывается темно-бордовое пятно.
— Не вижу смысла, — признался Ланс, и в то же мгновение тримаран, до того напоминавший об открытом море разве что размеренной качкой, вдруг подпрыгнул на волне, залив вином половину недостаточно шустрых гостей.
Я печально изучила пятно на платье (ушами дело не обойдется, Брианна меня прибьет) и поспешила сдать бокал пробегавшему мимо слуге.
На нижней палубе наметилось нездоровое оживление: от яхты отходила вторая лодка. На веслах сидел Марк — с таким выражением лица, словно внутренние противоречия уже порвали его пополам.
— Ланс? — окликнула я.
Он проследил за моим взглядом и раздраженно передернул плечами.
— Все идет по плану. Марк нужен мне во дворце.
— С каких это пор ты ему доверяешь?
— Доверяю? — с легким удивлением переспросил Ланс. — Да будь его воля, я бы до сих пор сидел в кандалах под Холмом! Но с тех пор, как ты по требованию герцогини представила меня далеон-тарской знати, от моей сохранности напрямую зависит твоя безопасность.
На мгновение я потеряла дар речи.
— Ланс, это низко.
— Это действенно, — возразил он. — Мне нужны были гарантии.
— И я здесь в качестве заложницы?! — вспылила я. — Ты ведь знаешь, что будет с этой яхтой, рассчитываешь на это! Но и не подумал о том, чтобы отправить меня на берег!
Но освободить руку Ланс мне не позволил — напротив, вдруг притянул к себе, поправ все правила приличия.
— Ты здесь в качестве моего советника, — твердо сказал он и прижал меня еще крепче, не дав возмутиться, что советников обычно все-таки выслушивают, даже если в итоге не слушаются. — Моего друга и моей кохон-тви.
От последнего слова мне стало здорово не по себе. Ланс мог называть меня спасительницей, тираном, королевой и десятком разнообразных непечатных слов, и это вполне вписывалось в мои представления о норме. Но если он вдруг решил напомнить, что действительно любит меня — пусть и каким-то извращенным способом, доступным разве что князьям фейри — дело действительно дрянь.
— Что ты задумал?! — невнятно вознегодовала я ему в подмышку.
— Напомнить всем присутствующим, с какими силами они пытаются играть, — спокойно ответил Ланс, будто и не замечая моих попыток вырваться. — Пусть настоящего виновника здесь нет, но нужные настроения в обществе создадут и приглашенные. А Марк займется теми, кто не проникнется по причине отсутствия. Все получится, вот увидишь. Верь мне, Лави.
Я обмякла в его руках, прекратив сопротивляться. Бессильно стукнула кулаком по его плечу — и тут же вцепилась в него, когда палуба внезапно накренилась под ногами. Ланс блеснул безумной улыбкой, в следующее мгновение скрывшейся под зубчатой чернотой подкожных узоров, и уверенно подхватил меня — словно ждал, что я вот-вот начну падать.
Яхта и не думала выпрямляться, все сильнее кренясь на правый борт. Крики гостей и матросни слились в пронзительный гомон — будто чаячий плач; и если на нижней палубе все было подчинено неоспоримой диктатуре капитана, то наверху мгновенно воцарилась бесконтрольная паника. Гостям, разумеется, выдавали спасательные жилеты. Но кто же станет надевать уродливый оранжевый поплавок поверх роскошного вечернего платья?..
Темная вода за бортом сворачивалась в широкий конус водоворота.
Яхта описала круг по самому краю, отчаянно урча двигателями и все пытаясь вырваться, — и вдруг безвольно скользнула вдоль течения к самой пучине, как какая-нибудь несознательная девица — в объятия морского чудища. Разгулявшаяся волна хлестнула по нижней палубе, щедро брызнула на верхнюю, будто намечая будущих жертв — и схлынула без добычи.
Пока без добычи.
— Да сделайте же что-нибудь! — отчаянно кричала какая-то женщина, цепляясь за привинченный к полу стол.
— Например?! — искренне возмутился ее спутник.
Ланс широко усмехнулся, не оборачиваясь — должно быть, слишком хорошо понимал, что его многоуровневая зубастая улыбочка гарантированно сподвигнет самых впечатлительных выброситься за борт. Но опасения за гостей с тонкой душевной организацией никак не помешали ему развернуть крылья и, перехватив меня поудобнее, взмыть над яхтой, на всех парах несущейся к бесславной кончине.
Сверху вид впечатлял еще больше: Ланс завис над самым центром водоворота. Воронка была гигантской. Равнодушные волны расписывали ее спиральными узорами, с безудержным ревом устремляясь вниз. Тримаран казался крошечным, будто игрушечным — белый росчерк на темной воде, готовый вот-вот слиться с морской пеной и бесследно исчезнуть.