А на горизонте блистала праздничными огнями Арвиаль, не ведающая горя…
— Ты что, собрался их всех бросить?! — пискнула я, прижавшись к нему. — Ланс, мы же не долетим до берега!
— За кого ты меня держишь? — проникновенно поинтересовался он — и сложил крылья, ринувшись в центр воронки.
Где в последний момент гибельным морским цветком раскрылись гигантские чернильно-черные щупальца…
Глава 25. Чудовище
Щупальца поймали нас до того, как мы достигли поверхности воды. Наверное, оно и к лучшему, потому что воздух в легких у меня закончился еще раньше, потраченный на безнадежный крик; но в тот момент я думала совершенно не о том.
Присоски на щупальцах были белыми, как морская пена, но на ощупь, увы, уступали ей по всем параметрам. Ланс болезненно поморщился, когда щупальце плотно обхватило его поперек спины, и яростно отмахнулся туманным крылом от второго, протянувшегося ко мне. Вырываться он не пытался — даже когда настойчивое щупальце стало тесно обвиваться вокруг его ног, плавно утягивая нас в центр водоворота. Отсюда вопли с яхты были почти не слышны — или там все застыли истуканами, глядя, как морское чудовище щупает их короля.
— Твое счастье, что сказки врали, — хрипло пробормотала я, судорожно цепляясь за его шею. — Будь это действительно каракатица, я тебя даже ненавидела бы не так сильно…
— Да ну? — непритворно удивился Ланс, снова отгоняя щупальце от моего бока.
— Угу, — подтвердила я, уткнувшись носом ему в шею. Кожа была соленой — не то от брызг, не то от выступившей испарины. — У каракатиц на присосках зубы.
Ланс дернулся, видимо, представив, чем бы ему грозили щупальца в этом случае, и еще раз — когда прародитель династии, так и не удостоив нас ни комментарием, ни полноценным появлением, плавно погрузил коронованного правнука по колено в воду.
— Холодная, — мрачно сообщил Ланс и коснулся губами моей макушки — тоже, должно быть, сырой и соленой. — Готовься.
…К этому подготовиться было невозможно. Нет, я честно задержала дыхание и зажмурилась, но, когда меня вдруг захлестнуло ледяной водой, вскрикнула от неожиданности и открыла глаза — и увидела только, как пузыри бездарно потраченного воздуха устремляются к темной поверхности. Я инстинктивно рванулась следом, но руки Ланса обернулись стальной ловушкой, крылья развернулись смертельным пологом, отрезая меня от спасения. Я забилась в его объятиях, чувствуя, как щупальца утаскивают нас все глубже и глубже, пока давление воды не стало совсем нестерпимым — еще хуже, чем боль в груди и глазах.
И я сделала то, что было неизбежно. Выдохнула, обмякла, смиряясь с невозможно дурацкой судьбой (зато хоть уши целы будут, пока до них не доберутся морские гады!) — и набрала полную грудь…
Воздуха.
Сырого, пропахшего водорослями, йодом и рыбой, но, несомненно, вполне пригодного для дыхания.
— Все, все, — тихо шептал мне на ухо морской гад, все так же нестерпимо тесно притискивая меня к себе, — все уже закончилось, моя королева.
Я рискнула открыть один глаз. Его тут же защипало от соли, и я снова зажмурилась, сгоняя морскую воду с ресниц, но еще успела увидеть, как чернильно-черное щупальце неохотно отползает, освобождая ноги Ланса.
Словом, уже ничто не мешало мне отвесить затрещину королю.
Ланс явно предпочел считать это знаком, что со мной все в порядке, и безжалостно сгрузил меня на пол. Увы, здесь было так скользко, что я едва не рухнула, в последний момент успев уцепиться за его мокрый рукав, и поспешила открыть глаза. А потом — закрыть рот.
Подводный грот, в который нас притащили, был очевидно природного происхождения: неровности стен и потолка, частично сглаженные раковинами вездесущих мидий, говорили сами за себя. А там, где моллюски закрепиться не сумели, варварски блестело золото, и мне решительно не хотелось думать, что же должно было случиться, чтобы под водой вдруг обвалился целый пласт драгоценного металла.
Не думать не получалось. Ответ на мой вопрос расслабленно восседал в центре грота на троне, выточенном, кажется, из цельной жемчужины. Но застыла я, как громом пораженная, вовсе не из-за ее размеров.
Наследие фейри оказалось неистребимым. Я смотрела — и как никогда жалела об отсутствии самого простого карандаша.
Вот откуда пошла эта форма скул и линия носа, будто вычерченная по линейке. Глаза, будто зачерпнувшие непроглядной черноты из самой глубокой морской расселины. Постановка головы и даже разворот плеч, удачно подчеркнутый темно-зеленой рубашкой… только вот ниже я старалась не смотреть.