— Сам посуди, — вздохнула я, не дожидаясь вопросов и отповедей. — Уже сегодня станет известно о смерти королевской семьи. Временное правительство, я полагаю, уже сформировано, так что с этим заминки не возникнет, но все равно будет и паника, и беспорядки, и наверняка найдется пара-тройка гениев, считающих, что они во главе правительства — куда лучшая идея, чем посадить туда действующую герцогиню, преумножая ее и без того огромную власть. Начнется смута. Чем дольше Ланс отсутствует, тем сложнее будет привести все в порядок. Нам нужен король, Марк. Сейчас. Он может быть сколь угодно безграмотным, может быть марионеткой — да хоть шелликотом в плаще! Куда важнее его лицо и крылья, чтобы никто и пикнуть не смел о правах на престолонаследие. С образованием можно будет разобраться потом. Если сейчас пустить все на самотек, оно и не понадобится. Кто-то должен вернуть Ланса домой, и…
— И ты решила, что, кроме тебя, некому?! — взорвался Марк.
— А кому? — коварно поинтересовалась я. — Кто еще сможет войти на монастырские земли? Любой исполнитель сможет обследовать только… — я поспешно заткнулась, но Марк уже рывком натянул левитационные ленты на фиксатор и повернулся ко мне.
— Ты дала мне не все карты, — ровным-ровным голосом констатировал он. — О чем еще я не знаю?
Я вдруг осознала, что мы висим на приличной высоте, и все, что отделяет нас от падения — так это металлический гроб, опутанный магическими плетениями. Полностью подконтрольными Марку…
Которого я обманула. Отвергла. Использовала.
Он, конечно, тоже хорош, но вряд ли сейчас об этом вспомнит.
— О чем еще ты умолчала, Лави?!
Лучше бы мне держать язык за зубами. Марк сейчас проорется, освежит мне словарный запас, затихнет — а потом ему будет очень-очень стыдно. В самом деле, не может же он не понимать? Мы знакомы меньше месяца. О каком доверии может идти речь? Это сейчас гнев застилает глаза, но в остальное-то время Марк — вполне адекватный парень. Все, что от меня требуется, — просто перетерпеть…
— А о чем еще умолчал ты, господин эмиссар Ее Светлости? — поинтересовалась я вместо этого.
Терпение никогда не было моим коньком.
Вспышка молнии расчертила лицо Марка гротескными тенями. В ее свете на мгновение стало видно, как он втягивает в себя воздух и как страшно потемнели его глаза — и эта картина отрезвила меня куда эффективней, чем любые слова.
— Дело прежде всего, — сказала я.
Протянутая ко мне рука так и застыла на моей шее — большим пальцем на горле, словно Марк не мог решить, хочет он притянуть меня к себе или попросту придушить. Кажется, склонялся он все-таки ко второму варианту — но ровно до тех пор, пока я не вздрогнула от контраста: холодная от дождя кожа шеи — и его ладонь, такая горячая и жесткая, словно он в качестве разминки на досуге гнул раскаленные подковы.
— Никто, кроме меня, не сможет обойти все пещеры и найти вход, — с напускным спокойствием напомнила я. — Нам нужен король.
— Скажи проще, — болезненно усмехнулся Марк, не убирая руки. — Ты боишься, что Ланс довел князей до ручки, и они намерены отыграться.
— А ты не боишься?
Наверное, в переменчивых тенях грозы, среди потоков воды, непрерывно сбегающих по боковым стеклам, на фоне бушующего моря, я выглядела очень маленькой, мокрой и жалкой. Но он смотрел на меня, как на статую в храме.
Как на драгоценную статуэтку древней богини из розового мрамора, подсвеченную мириадами свечей, мерцающих в полумраке. Только меня можно было еще и коснуться…
А на ощупь я оказалась холодной, как равнодушный мрамор.
Марк на мгновение все-таки напряг пальцы — все, словно так и не определился, душить меня или целовать (или просто проверял, не каменная ли я) — и, помедлив, опустил руку и отвернулся. Я выдохнула и наконец-то расслабила плечи.
— Я добуду карты, — совершенно нормальным голосом пообещал Марк, словно и не было ничего. — Но не раньше, чем ты покажешься с Ее Светлостью на траурной церемонии. Заговорщики из числа людей сами себя не поймают.
Я кивнула — и так не собиралась соваться под Холмы раньше. Кто знает, может быть, Ланс все еще успеет вернуться сам?..
Потому что, будем честны: вероятность того, что я, простая смертная, обещанная в жертву, смогу вернуться из-под Холмов, критически близка к нулю.
В тихом спальном квартале словно и не было никаких подземных толчков. В домах не горел свет; только чей-то бдительный пес залился лаем на подлетающий экипаж, но быстро смолк — почивающие хозяева не оценили сторожевой порыв. Марк довез меня прямо до подъездных ступеней, нахально поправ правила парковки, но улетать не спешил: на крыльце пряталась от грозы съежившаяся фигура. Распахнув дверцу, я опознала, наконец, Томную Эву — от томности которой под разбушевавшимся ливнем не осталось и следа.