— Предложила бы поспать у нас, — виновато сказала я ему, — но нам с Брианной завтра вставать ни свет ни заря, и мы наверняка поднимем шум и гвалт, а тебе захочется отоспаться…
На лице Марка и без того крупным шрифтом значилось, что, если он и представлял бурную ночку со мной, то точно не так. Поэтому, когда талбот молча вручил мне пакет с туфлями и ушел, я ничуть не удивилась.
Брианна спала, с головой накрывшись простыней. Новое платье, купленное специально для помолвки, висело на плечиках — светло-светло-голубое, будто бы светящееся в темноте. Рядом стояли заранее приготовленные туфельки на невысоком каблучке, а на столе загадочно поблескивали аккуратно выстроенные заколки, расчески, шпильки и сережки. Брианна, как обычно, даже к фиктивной помолвке отнеслась со всей ответственностью.
Я прикрыла дверь в ее спальню и с грустью опустила глаза.
Хороша старшая сестра. В мокром платье, расклеившихся сандалиях не в тон и с отсыревшим вороньим гнездом на голове… и почему у меня никогда ничего не получается по-человечески?
До намеченного времени подъема оставалось два с половиной часа. Я потратила половину времени на попытки реанимировать развалившиеся сандалии и подсушить платье, не преуспела и, с ненавистью покосившись на пакет с туфлями (кажется, выбора обуви у меня больше не было), пошла отмокать в горячей ванне. Разумеется, уснула прямо в ней — а разбудил меня настойчивый стук в дверь.
— Лави, мне тоже нужно вымыться, — негромко напомнила Брианна и прошла мимо ванной комнаты на кухню — ставить чайник и, судя по дразнящему запаху, доставать очередной бесподобный пирог из духовки.
Я глубоко вздохнула и сползла по бортику под воду. Она давно остыла — но, по крайней мере, прояснила гудящую, будто с похмелья, голову.
— Не похоже, что торжественный ужин удался, — констатировала сестренка, стоило мне высунуться из ванной, и выставила передо мной чашку кофе и блюдце с куском горячего пирога. — Все в порядке?
— Теперь уже да, — опрометчиво прогундосила я: ночь в мокром платье и сон в остывшей ванне не прошли даром.
Разумеется, после такого выступления кофе у меня немедленно конфисковали, заменив густым травяным отваром, от запаха которого и без того тяжелая голова закружилась так, будто ужин таки удался. Воззвания к жалости и совести сестренка стойко проигнорировала, заставив допить жуткое варево до последней капли. Я оскорбилась до глубины души, но оставаться в расстроенных чувствах не позволил утренний пирог с медовыми грушами в сметане. Пришлось стащить второй кусок в качестве моральной компенсации и считать инцидент исчерпанным.
— Как тебя угораздило? — устало, как молодая мать малолетнего сорванца, поинтересовалась Брианна и выставила передо мной стакан подогретого молока. — Разве Марк был не за рулем?
— Был, — вздохнула я, на мгновение почувствовав себя тем самым малолетним сорванцом, от которого столько неприятностей. — Это из-за… — я вовремя осеклась и коротко призналась: — Работа.
Брианна адресовала мне укоризненный взгляд, но настаивать на подробностях не стала: период, когда она считала, что бестолковая старшая сестрица ни с чем не справится в одиночку, уже миновал. Теперь я успешно доказывала это и сама.
— Нужно было кое-кому помочь, — все-таки призналась я и, взяв паузу на молоко, поинтересовалась: — У тебя нет планов на завтра? Я бы не отказалась от помощи с прической. Нужно будет снова составить компанию герцогине.
— Ну, вообще-то… — Брианна чуть сморщила нос, что-то прикидывая в уме. — Может, я с утра тебя заплету? Вечером просто подправишь сама.
Я согласилась: траурная церемония наверняка утром и начнется, ничего подправлять и не придется. Брианна повеселела, проглотила свой кусок пирога и скорее нырнула в ванную.
Утро, как я и грозила Марку, прошло в суете и шуме. Но, разумеется, отнюдь не из-за сестренки, которая все продумала и подготовила заблаговременно.
Платье, в котором я ходила на ужин к герцогине Тар-Рендилль, не успело высохнуть — но если это еще можно было решить утюгом и феном, то обнаружившаяся на подоле дырка и невесть как посаженное пятно на рукаве быстрой реанимации не поддавались. Распахнув шкаф, я надолго зависла, пока у Брианны не лопнуло терпение и она не предприняла попытку запихнуть меня в один из своих парадно-выходных нарядов. Где-то тут выяснилось, что у моей младшей сестры в ее прекрасные пятнадцать грудь больше, чем у меня — что возвращало нас к проблеме пяти блузок, нескольких пар рабочих брюк и пришедшего в негодность вечернего платья.