А когда попыталась догнать Марка, вдруг ощутила, как гудят от напряжения натруженные ноги.
— Сколько мы уже идем?
Марк тоже остановился.
— Я ведь говорил, что спускаться под Холм — чистой воды самоубийство?
— Нет, — мстительно припомнила я. — Ты просто сказал, что я не пойду сюда одна. Что-то более-менее благоразумное я слышала только от Мигеля.
— А, это нормально. Он всегда был самым здравомыслящим из нас троих, — признался Марк и неуверенно провел рукой по стене. — Не знаю, сколько мы идем, но движемся как будто по спирали.
— А… — я выразительно кивнула в сторону окон: они по-прежнему ровным рядом тянулись вдоль левой стены, и из каждого виднелась далекая шумная вода.
— Объясни это городскому чувству направления, — растерянно пожал плечами Марк. — По-моему, мы движемся к центру Холма и его вершине одновременно. Да, кругами, но радиус поворота коридора становится все меньше.
Мое чувство направления решительно отказывалось работать в таких условиях. Гудящие от усталости ноги намекали, что скоро примкнут к бунту. А чувство времени, по всей видимости, вообще решило взять отпуск.
Поэтому я помялась и сделала то, что обычно делала в сказках какая-нибудь добрая и благовоспитанная, но не слишком обремененная инстинктом самосохранения крестьянка — постучалась в кирпичную кладку, как в обычную дверь.
— Что ты… — начал было Марк, но тут кирпичная кладка колыхнулась, словно нарисованная на плотной ткани, пошла рябью — и отодвинулась в сторону.
Выглянувшая из-за «двери» девушка — должно быть, моя ровесница — вовсю готовилась к полуночному балу. Во всяком случае, она уже надела длинное зеленое платье, но накрашен у нее был пока только один глаз — правый, прозрачно-серый, как утренний туман. Ко второму, янтарно-желтому, с прямоугольным зрачком, золотистые тени с синей подводкой все равно не подошли бы. На мое счастье, долгий опыт общения с гостями «Веточки омелы», сразу подсказал правильную линию поведения: вместо того, чтобы растерянно пялиться на козлиный зрачок местной красавицы, я уставилась ей точно в переносицу, создавая впечатление открытого прямого взгляда.
— Здравствуйте, — автоматически произнес Марк, явно ведомый теми же навыками.
— Простите за беспокойство, — виновато улыбнулась я. — Мы здесь впервые и, кажется, заблудились. Вы не подскажете, в какую сторону идти, чтобы поклониться князю-покровителю?
Фейри чуть скривила изящный носик и отступила назад. Под длинным подолом мелькнуло кокетливо отполированное копытце.
Глейстиг!
— Мы ищем кое-кого, кто должен быть возле Огненного Змея, — поспешно добавила я, не рискнув проверять на своей шкуре волшебное чутье фейри на прямую ложь.
Кажется, она и впрямь могла отличить ее от правды: лицо разгладилось, подкрашенные золотистой помадой губы тронула улыбка — только какая-то чрезвычайно недобрая.
— Теперь вы идете верным путем, — сообщила она. — О вас доложат. — И без лишних сантиментов «задернула» перед нами дверь. Кирпичная кладка как ни в чем не бывало встала на место и, кажется, снова превратилась в камень.
— Надо было еще спросить, который час, — мрачно заметил Марк. — Но теперь, надо полагать, раз о нас уже доложили, стоит поторопиться.
— Тебе тоже читали сказки про фейри, наказывающих невежливых людей? — задумчиво поинтересовалась я.
— Что-то я уже не уверен, что это были сказки.
Я устало вздохнула. «Теперь вы идете верным путем»… и что, спрашивается, мешало постучаться в любую дверь парой-тройкой километров раньше?..
— Вот только давай без самоедства, — попросил Марк, и я запоздало поняла, что последнюю мысль все-таки произнесла вслух. — Никто не смог бы дать четкой инструкции, как вести себя под Холмом, а про самоубийство я вроде бы уже озвучил. Идти дальше сможешь?
Кажется, если бы я заявила, что нет, и уселась посреди коридора, Марк запросто бы меня потащил на себе. Искушение было так велико, что я на мгновение мечтательно зажмурилась, но тут же взяла себя в руки. Марк все-таки прошел не меньше меня, да и далеко с таким грузом не уйдет…
Кроме того, мне изрядно претила идея въезжать в тронный зал на закорках у талбота.
Глава 19. Пленник
После бесконечного спирального коридора, неизменного прибоя по левую руку и встречи с глейстиг моя способность удивляться присоединилась к чувству направления и взяла отпуск. Во всяком случае, когда коридор неожиданно уперся в сплошную стену из потрескивающего огня, я даже глазом не моргнула. Просто продолжила идти вперед, как механическая кукла — и остановилась только когда жар стал совсем нестерпимым.