Спохватившись, я закатала ему еще и штанины. Ожоги на щиколотках были симметричными — и выглядели страшновато, словно на зарвавшегося юнца не погнушались надеть раскаленные кандалы.
— Тебе нужно к врачу.
— Только если вы меня поднимете, — мрачно хмыкнул Ланс. — В ближайшие часы я и с места толком сдвинуться не смогу.
— Дай мне пару минут, — хрипло сказал Марк. — А сейчас можешь начинать рассказывать, пока Лави не загрызла нас обоих.
Ланс белозубо усмехнулся, глянув на меня из-под отросшей челки.
— Страшная угроза!
— Ты не представляешь, — мрачно сообщила я ему, отжимая волосы.
— Зато представляю кое-что другое, — поддразнил Ланс, усмехнувшись еще шире, и почему-то покосился на Марка. Я тоже обернулась — но он просто лежал на полу пещеры, раскинув руки и ноги. А Ланс тут же предпочел переключить мое внимание на себя. — Должен признаться, так эффектно меня на место еще не ставили. Но убить меня не смог ни один фейри, и ни у одного князя не было надо мной полной власти. Тогда Хикаи-Токалль вызвал в свой дворец мою тетушку, с которой я вас так и не познакомил, и по его приказу она сплела эту дрянь. — Ланс коротко кивнул в сторону обожженных щиколоток. — Ты, наверное, уже поняла, что ослушаться своего покровителя невозможно, даже если хочется?
Я кивнула, едва справившись с нервной дрожью. О да, вот это я поняла, прочувствовала всей шкурой и оценила. Теперь срок в пять месяцев, на который я не смела и надеяться какой-то день назад, казался пугающе коротким.
— Она была вынуждена подчиниться. Но, признав родную кровь, дала пару полезных советов, — усмешка Ланса вдруг стала какой-то кривой и невеселой. — Например, не пытаться примерять человеческую психологию на разумную горку углей и прекратить драться. У фейри, на самом деле, не так много развлечений. Балы, охота и битвы рано или поздно приедаются — и князьям они, на самом деле, смертельно наскучили. То ли дело пари — например, что за мной придут смертные, и им хватит ума справиться с попытками оставить их под Холмами, во власти Хикаи-Токалль…
— Тогда почему «два — один»? — все еще хрипло поинтересовался Марк. — Мы не остались развлекаться в своих покоях, не стали пить вино, а Лави не пошла танцевать с фейри…
— Не по своей воле, — напомнил Ланс. — И, кстати, помнишь, что я говорил про Лави и руки?
Поленившись вставать, Марк запрокинул голову и насмешливо изогнул бровь.
— Спасибо, что пропустил это мимо ушей, — серьезно сказал ему Ланс, проигнорировав насмешку. — Правда, я надеялся, что тебе хватит ума не только справиться с обманом, но и взять с собой кого-нибудь другого.
Тут Марк, не выдержав, нервно расхохотался. Смех быстро смешался с кашлем, но остановиться талбот не мог до тех пор, пока я не призналась:
— Это я его с собой взяла. Не наоборот.
Ланс ничего не ответил. Черные зубцы подкожных узоров выглянули из-под его штанины в тишине, нарушенной только прибоем; прокрались по щиколотке, чуть исказившись на ожоге. А когда я справилась с собой и подняла взгляд, такой же узор хищно оскалился еще и с его лица.
Я могла бы сказать, что наверху все значительно усложнилось, пока его не было. Что заговор оказался куда масштабней и многогранней, чем казалось поначалу. Рассказать, что вынудило меня связаться с герцогиней и как она потребовала с меня долг. Признаться, что без Ланса все валилось из рук и выходило из-под контроля, что без него дни смазывались в бесконечную вереницу рутины, сорванных сроков и безумных требований.
Вместо этого я крепко сжала губы и бестрепетно встретила его потемневший взгляд.
Да, ты ушел, и мне пришлось самой разбираться с проблемами, к которым я не должна была иметь никакого отношения. Из-за твоих раскрытых тайн и моей излишней просвещенности я едва не осталась под Холмами, чуть не сгорела заживо и чудом не утонула — это если опустить то, какая опасность грозит мне со стороны заговорщиков и простых недоброжелателей. Будем грызться из-за того, что я не отошла в сторонку, как это сделал ты, или все-таки перейдем к конструктивному диалогу?
Я ничего не сказала вслух. Ланс тоже промолчал.
Только он, как выяснилось, попросту счел ниже своего достоинства оправдываться. А потому молча протянул все еще трясущуюся руку и положил мне на макушку раскрытую ладонь.
Которая вдруг оказалась чудовищно тяжелой и горячей…
— …не мог подождать, пока мы выберемся из пещер?!
— Какая разница, где именно она оторвет мне голову?
— Как какая? Снаружи остался экипаж, в котором гораздо удобнее транспортировать твой труп на торжественные похороны. И почему ты не можешь долететь до выхода?!