Не то чтобы я ее не понимала, но у меня уже не оставалось времени на раздумья и шок — Ланс остановился только на мгновение, чтобы предложить мне чинно опереться на его локоть, и уверенно откинул засов в сторону.
Двери открылись с душераздирающим и совершенно несолидным скрипом.
Люди стояли сплошной стеной. Загорелые и бледные, потрепанные жизнью и совсем юные, разодетые для выхода и расхристанные, словно только что из постели, — с одинаковым шоком, неверием и восторгом на лицах. Улица оказалась настолько запруженной, что ни о каком транспорте не могло быть и речи.
Но Ланса это ничуть не смутило. Он шагнул через порог, увлекая меня за собой, и толпа вдруг расступилась перед ним, образовав крошечный кружок свободного пространства — ровно столько, чтобы мы сумели выйти из гостиницы. Я заставила себя выпрямиться и призвала на помощь все свое самообладание, чтобы на лице не отразилось ни тени того страха, что снедал меня изнутри. Никогда еще не видела столько людей разом — и отчего-то была уверена, что нас банально задавят, стоит только вожделенному королю явить свой сиятельный лик.
Вожделенный король широко и обаятельно улыбнулся и неспешно двинулся вверх по улочке, уводя вслед за собой меня — и все тот же крошечный кружок свободного пространства. За нами людское море снова смыкалось, дыша в спину королевским телохранителям. Никто не пытался ни подойти ближе, ни протянуть руку — огромная толпа, заполонившая улицу, застыла, и в экстатическом восторге на их лицах мне виделась древняя магия фейри. Та, что не требовала ни волос, ни мастеров, — словно сама суть волшебства неспешно шагала по раскаленной брусчатке, приковывая взгляды и вышибая дух, повергая в ступор…
Лансу не понадобилось ни размахивать смертоносными крыльями, ни ужасать чернильными пиками подкожных узоров. Но сейчас никто не принял бы его за человека.
И, кажется, никто не принимал за него и меня.
В толпе то и дело мелькали знакомые лица. Томная Эва, прижавшаяся к очередному полезному кавалеру, Черный Кай, предусмотрительно держащийся чуть позади своей наставницы, Рин и Джун (кажется, оба поддатые), непривычно взъерошенная Элиза — все они смотрели на нас с одинаковым удивлением и восхищением, словно увидели впервые. Будто и не было месяцев совместной работы, не было успехов и неудач, скромных праздников и долгих тихих ночей, когда казалось, что вся эта затея с информаторскими услугами обречена на провал… словно каждый мой шаг отрезал наше общее прошлое и отправлял его в небытие.
Ланс никуда не спешил, но и не останавливался, вынуждая подстраиваться под его темп, и суматошно вьющиеся в голове мысли и наблюдения от этого становились только страшнее.
Впереди толпа постепенно редела, но расходиться люди не спешили. То и дело кто-то выглядывал из боковых улочек, застывал с уже знакомым выражением лица: экстаз пополам со ступором. Стоило нам пройти мимо, люди оживали — но вместо того, чтобы встряхнуться и заняться своими делами, принимались шагать за нами, приноравливаясь к походке Ланса.
К тому моменту, когда мы дошли до центральной площади, где исхитрился-таки приземлиться экипаж с гербом Тар-Рендилль, за нами выстроился длинный хвост торжественного шествия. Людское море превратилось в реку, в едином порыве направившись за спокойно улыбающимся чудовищем в человеческой шкуре…
Двумя чудовищами.
— В экипаж, — коротко велел Ланс, безошибочно уловив мой настрой.
Я чуть повернула голову. Боковое зрение размывало картину, но и его хватало, чтобы понять: наш «эскорт» растянулся уже на добрый километр, и люди продолжали прибывать. Ланс шел впереди, как крысолов из страшной сказки, и его сущность, его потусторонняя магия звучала над очарованным городом волшебной свирелью.
— Они все твои, со всеми потрохами, — еле слышно сказала я. — Дойдешь до дворца — и за тебя встанет вся Арвиаль. А следом за ней…
— Рад, что ты в меня веришь, — так же тихо отозвался Ланс, — но до дворца я не дойду. Придется ограничиться теми, кто здесь.
Я все-таки оглянулась в открытую — и поймала десяток телохранителей на том же восторженном ступоре, что двигал всем шествием. Когда Ланс приказывал верить — ему верили даже те, кто изначально и мысли такой не допускал…