— Это же… — я нервно сжала пальцами спинку кресла для посетителей — куда менее внушительную. — Ланс…
— После всех твоих действий и решений никто не поверит, что ты ничего из себя не представляешь, — спокойно заметил Ланс. — Зато меня не видел почти никто. Народ на улицах, возможно, и пошатнулся в своей уверенности, но для аристократии я по-прежнему всего лишь очередной воришка. Те, кто сейчас придет сюда, будут искать способ привязать ко мне ниточки, чтобы потом дергать за них со всем возможным комфортом.
— И ты хочешь показать, что их к тебе уже привязали, — мрачно поддакнула я.
Он подначивающе улыбнулся.
— Скажешь, это неправда? — и тут же посерьезнел: — Не только это, на самом деле. Я хочу, чтобы считаться начали в первую очередь с тобой, а не с герцогиней Тар-Рендилль.
— Ты ее в чем-то подозреваешь? — не поняла я.
Ланс распахнул окно, повернулся боком к дворцовому парку и повелительно кивнул на королевское кресло.
— Не то чтобы у меня есть основания… — он передернул плечами — слишком резко, словно у него вдруг зачесались крылья — и отрешенно уставился на дворцовый парк. — Но вообще-то от смерти моего отца выиграла только она. Что бы там ни думал Марк, Талион-Тар в результате получил очередной повод для беспорядков в своем герцогстве, занял почетную должность козла отпущения, на которого повесят все ошибки Временного правительства (а они будут, поверь) и потерял высокопоставленного жениха для своей дочери…
— Думаешь, потерял? — не удержалась я.
— Потерял, — с нажимом произнес Ланс, резко утратив интерес к природным красотам. — Садись в шелликотово кресло, Лави.
Я непреклонно скрестила руки на груди и осталась стоять. Будущий король с нескрываемой досадой взъерошил себе волосы на затылке и все-таки признался:
— Марк — прежде всего человек герцогини. Если он и рассматривал возможность ее предательства, то ни за что не озвучил бы ее. И даже будучи уверенным, что именно леди София стоит во главе заговора, остался бы на ее стороне, потому что в этом случае Ее Светлость должна знать, где сейчас Памела. Это прекрасно объяснило бы, почему мы до сих пор не нашли ее труп: как залог верности эмиссара Памела Ар-Нарилль незаменима, — безжалостно сказал Ланс и, поморщившись, добил: — Особенно после того, как Марк так бездарно раскрыл все свои симпатии. Кто бы мог предположить, что ты станешь камнем преткновения в вопросах государственной важности не из-за теневой стороны своей работы, а благодаря симпатичному личику? Как бы то ни было, я при всем желании не смогу вывести тебя из игры. Сейчас ты — сила, с которой уже считается добрая половина страны… и, если начистоту, тебя это всецело устраивает.
Я открыла было рот, собравшись возразить… и закрыла. Ланс понимающе подмигнул.
— Единственное, что тебя останавливает, из-за чего ты готова остановиться и уйти в тень, — это Брианна. Но она как раз в безопасности, помолвлена и защищена от Огненного змея. О ней знают только теневые, но после землетрясения в Годили даже самые циничные не станут использовать в махинациях любимую сестру той самой Лави Ар-Фалль. А сама ты взвоешь от тоски и рутины, если тебя оставить в стороне от основного действа… или, того хуже, перетянешь основное действо из дворца на улицы Арвиали, как это уже было с Годилью. Так что, — он снова указал на кресло, — почему бы не решить все проблемы с твоей излишней заинтересованностью и чрезмерной активностью превентивно? Пусть все видят, кто ты есть и чего от тебя ждать. А за тобой — не видят меня.
Он улыбался — широко и беззаботно, как со всех объявлений о розыске. Слишком обаятельный, слишком совершенный для простого смертного, противоестественно привлекательный даже сейчас — вымотанный до предела, потрепанный и категорически не вписывающийся в строгие дворцовые интерьеры. Он сидел боком, упираясь в оконный откос согнутой ногой и свободно свесив другую. Немного сутулился — но и это не скрадывало ни отточенную веками аристократическую породу, ни небрежную текучесть позы.
Красивый.
Вот, значит, какую роль он выбрал для себя. Прекрасный принц, во всем блеске сказочного идиотизма сделавший предложение простолюдинке, пленившись ее синими очами, нежными ланитами и прочим суповым набором.