Встретишься невзначай, поднимет он лицо — глаза ласковые, чистые.
— Все ищешь, Иван Алексеевич?
— Каждая травка в своем местечке растет, вот и хожу на встречу…
В Выездном он жил, Моторов, и всяк знал его. Да и у арзамасцев лекарь на слуху. Многих на ноги ставил. Ведь к нему даже из Москвы приезжали. Он даже из-за границы травы выписывал.
Поприжали Моторова в революцию, как сказывали. Пришли с обыском, отобрали у Ивана Алексеевича старинный лечебник и травник. Книги унесли, а лекаря припугнули: не по науке лечишь, смотри-и…
Пользовал Моторов и домашний скот. Добрая лошадь у Бебешиных захромала, и ветеринар не помог, а выездновский травник поднял ее на ноги — дивились люди…
В мире, что в море — много всякого. Много и людей всяких. В «полгоре», в Гостином ряду, торговал бакалейщик Никитин Павел Пафнутьич.
Небазарные дни скучные — в лавках покупателей негусто, и их степенства от безделья занимались кто чем: играли в шашки, перекидывались в картишки, листали иллюстрированные журналы, а кто «в окно смотрел да мух давил»…
Проживал в городе набеглый босяк, грузчик, который и подрабатывал у торговцев Гостиного ряда. Крепыш, волосом черен, лицом дик. Имя его мало кто знал.
Как-то засиделись у Никитина купцы и пало хозяину лавки в голову позабавить торгашей. Повелел Павел Пафнутьич кликнуть босяка. Сыскался, пришел мужик, стал у притолоки. Никитин к нему с ласковой приманкой в голосе:
Видел тебя в Обжорном ряду — здоров ты за столом… Мы вот тут поспорили… Я и говорю, что ты полпуда пряников «лапши» съешь и не пикнешь… Пари я держал, братец, не обмани моих ожиданий…
Босяк кивнул.
— Съем хоть што!
— А воды только ковш дам…
— А боле и не надоть!
Нелишне сказать о «лапше», теперь-то о ней уж никто и не помнит. Выпекались сии пряники из очень крутого теста, правда, сдабривались изюмом В желудке эта самая лапшичка очень разбухала, то и ценилась за «сытность». Ну, взвесили пряники, воды ковш набрали, посадили босяка в сторонку, стали наблюдать. И ведь умял, съел ставленное мужик!
Выиграл пари Никитин. Позабавил босяк купчиков-голубчиков. Что с ним сталось? А вышел из лавки, пал на тротуар и проспал сутки без просыпа. После проснулся, зашел к Никитину, да и лыбится:
— Сытен чужой обед, да жаль, только на одни сутки…
И Павел Пафнутьич заулыбался.
— Нако-сь на бутылку, на закусь, не посрамил ты меня! С той поры и стали звать того босяка прожорой…
Ходил у нас по городу один одяжка.
Иной раз, как мало подадут, растрепанный, явно с укором к базарному люду, тряхнет холщовой сумкой на лямке и закричит зло:
— Сумка-котомка, что в тебе тонко?!
Зашел как-то на Мытный пьяненький, ноги колесом — веселый. И заблажил ором:
— Что так, Степушка?
— Кы-ык што! Раньше жил в своей деревне и много ли мало имел все-то боялся пожару. А т-теперь-ша! Ни кражи, ни пропажи, ни пожара мне, ни печного жара…
И — горько заплакал.
На русской улице много праздников
Главные христианские праздники предваряются постами.
Посты в христианской традиции — это первенство духовно-нравственных стремлений над чувственными. Уже в первые века православия считалось несовместным с постом употреблять в пищу все раздражающее и возбуждающее, что способствует осудительным похотям плоти.
Посты делятся на многодневные и однодневные.
В православном календаре четыре больших поста. В старое время посты в России соблюдались со всей строгостью церковного устава, неукоснительно соблюдались и однодневные посты.
В соответствии с постами русский стол делится на скоромный и постный.
Православный человек не угнетался постами, хотя постных дней в году насчитывалось до двухсот.
Жила в народе такая поговорка: год хлеборобный, пост не голодный.
ВЕЛИКИЙ ПОСТ. Он напоминает о сорокодневном посте Иисуса Христа в пустыне, для православных — это время молитвы и покаяния, когда человек испрашивает прощения своим грехам, чтобы затем с чистой душой причаститься Святых Христовых Тайн, приготовиться к празднику.