Даст мать или родитель пять-десять копеек. Гордо идет парнишечка со своим богатством. Он чистенько одет, подпоясан кушачком или ремешком, на нем начищенные сапожки, картуз чуток набекрень…
Хлеб — всему голова! С хлебного и начинался торговый ряд. Булочник зазывал, смешил:
А возле конфетника, всеми знаемого Котова, ребятня плотным кружком. Он задолго готовился к празднику, и вот они — разноцветные петушки, лошадки, рыбки, медведи… Такие запашистые карамельки!
Неподалеку с веселым лицом мороженщик. Зовут его странно — Мина Алексеевич Колокольцев. Тоже угодник арзамасской детворе. Картинно красуется дядя Мина в белом фартуке возле своей красивой тележки с кадушкой вкуснейшего разноцветного мороженого с разными сиропами…
Шум, плеск детских веселых голосов над Ивановскими буграми… Сегодня всем хочется улыбаться, говорить друг другу приятности — праздник! Бойко подходит наш парнишечка к столу.
— Дядинька, на одну копейку подсолнушков!
Добродушный бородатый мужик готовно ссыпает в карман стакашек каленых семечек — хорошо отяжелел карман…
А вот и конфеты богатым выкладом в вазочках цветного стекла. Три крученые конфеты с начинкой из черной смородины уже в руке.
— Да, да мальчуган, — Котов бодрит глазами юного покупщика. — Копеечку с вашей милости! И за эту конфету такая плата, что для тебя не утрата — копейка же. Всего-то!
Длинная, как карандаш, в красивой розовой обертке с легкой бахромкой подана мальчику особо торжественно.
Солнышко все выше, все жарче под голубым небом, а в людской толчее и вовсе духота.
Навстречу — уж подлинно спаситель, квасник! Глядит молодцевато, кричит басисто:
— Ква-ас для ва-с… Есть «Баварский», а есть «кислые щи» — в животе полощи, жажду утоляет, бодрости добавляет, а к тому квасок шибает в носок!
В тележке широкая деревянная лохань с голубоватым льдом, призывно позванивают потные бутылки.
— Дядь, во рту вяжет, сухота… Бутылочку кислых!
— Две копейки. Пей, да на землю не лей!
Где-то на окрайке Торжка лихо свистят мальчишки.
Ну как не купить свистульку «соловей». Она по форме любимой птички. А рядом свистульки, что выглядят кувшинчиком. Глиняные, они даже с носиком. Наливай в носик водичку и насвистывай в свое удовольствие.
— За «соловья» копеечку? На-ка, дедушка.
Велик соблазн купить мяч. Всю зиму о нем мечталось. Мячи сто лет тому назад выпускались в основном двух видов: черные и белые, разной величины. Черные стоили дороже. Они более твердые и большего размера, годились для игры в лапту. Стоили четыре копейки. За белый платили две.
Купил черный, одну-то копейку одолжил приятель с Куринки. С грустью прошел возле свистящей игрушки «виц-виц». Это шарик сверленый на резинке так свистит, только помаши. Повздыхал, глядя на гармошки — десять копеек стоят. Накопятся ли эти заветные десять копеек до следующего Семика?..
Ну, а что же нарядным девочкам на празднике? Куклы! Сколько же разных тряпичных продавалось, одна краше другой, и все они готовились к Семику тут, в Арзамасе. У многих девочек в руках яркие детские книжки — вот умнички!
Глядя на детей, на их нехитрые радости, взрослые светлеют лицами. Хорошо, укромно в березовой Ивановской роще, вкусен обед на зеленой траве-мураве. Отсюда, с бугров, такой прелестный вид на родной город. Вон справа от спуска Саратовского тракта высится небольшой храм Александра Невского и белые, строгие линии тюремного замка. Надо зайти и подать милостыню заключенным на помин усопшей родни…
До тихой летней сумеречи не утихал на Ивановских буграх счастливый детский говор и смех.
Ай да Семик, ай да праздник!
Век жить — век пить
Ну какой праздник без веселящего пития!
Долгое время простой народ мало знал о виноградных и фруктовых винах, они являлись привозными и потреблялись людьми знатными, богатыми.