Я вечор в лужках гуляла,
Грусть хотела разогнать.
И цветочки я искала,
Чтобы милому послать.
Долго-долго я ходила,
Уж погас и солнца свет,
Все цветочки находила —
Одного лишь только нет.
Нет, цветочка дорогова
И в долине не нашла,
Без цветочка голубова
Я домой уныло шла.
Шла домой с тоской унылой,
Недалеко от ручья,
Вдруг смотрю — цветок любимый,
Ево тут же сорвала,
Незабудочку сорвала,
Слезы капали на грудь,
Я вздохнула и сказала:
Не забудь меня, мой друг.
Не дари меня ты златом,
Подари лишь мне себя.
И при даре том богатом
Ты скажи: „Люблю тебя“.
Говорили у нас девки между собой:
— В роще утешно и потешно, то и свиданье с милым коротко!»
ХОРОВОДЫ
Воспоминания ученика школы академика А. В. Ступина В. Е. Раева относятся к концу двадцатых годов XIX века: «Хороводы составлялись больше из девиц. Каждый праздник после обеда далеко слышалась звонкая хороводная песня. Запомнил одну любимую, ее пели для меня девушки:
Вокруг города царева, царева
Ходил-гулял царев сын, царев сын.
Искал своей царевны, царевны.
Не там моя царевна, царевна.
Средь города стояла, стояла.
Златым венцом сияла, сияла.
Огнем любви пылала, пылала.
Секи-руби ворота, ворота,
Ты ударь челом царевне, царевне
Еще того пониже, пониже…
Все эти невинные увеселения — хороводы, продолжались почти все лето до сбора орехов. За орехами ходили из города целыми партиями, семействами. В это время повсюду в лесу слышались песни, смех, ауканье…
Напев и этой песни прекрасный, в нем слышен отголосок старины:
Ах, на горе-то мак.
Ой, на высокой мак.
А мы красны девушки
Станем в тесный ряд.
Спросите-то про мак.
Ах, не поспел ли мак?
Ой, не пора ли жать?
Маки-маки, маковочки,
Золотые головочки,
Поспел тут мак,
Пора ево жать!»
… Хороводы водились в разных местах с пасхальной недели. В нижней части города — под Васильевской горой, а на горе — в конце улицы Глухой возле дома мастерового Пестрикова. Тут среди прочих можно было услышать и такую песню:
Взглянем-ка по девушкам:
Все девки беленьки,
Одна расчумаза —
Матрена, Матрена!
Свет наша Матрена,
Умойся, умойся!
Будешь побелее,
А нам помилее.
Засветим-ка свечку,
Пойдем-ка во светличку.
Во светличке сидит любчик,
Матренькин голубчик.
Через речку Шамочку
Тут лежала лавочка.
Тут никто не хаживал,
Никто не важивал.
Тут и шел-пришел
Свет Алексей-то господин,
Душу Матреньку провел,
Он до лавки не довел —
Целованьице завел.