Раскидывал свой шатер цирк всегда в поле, позади сада Рачинского. Шатер тотчас обрастал торговыми палатками с фруктами, квасом, пивом, мороженым…
Каждый вечер искрометное феерическое действо. Представления начинались с 9 часов вечера.
В цирке горели большие газовые лампы и уже одно это удивляло многих.
Арзамасцы любили цирк. Искренне восхищались борьбой тяжеловесов, ловкостью воздушных гимнастов, аплодировали прекрасным амазонкам. Ну и неизменно смеялись над проделками клоунов, их веселым репризам.
В первое время народ валом валил на представления, но мало-помалу почтеннейшая публика редела и тогда — это уж к концу гастролей. владелец цирка прибегал к испытанному способу привлечения зрителя. Объявлялась лотерея. В конце выступления артистов на арену выносили большую пирамиду, на уступах ее выставляли различные призы. Чего тут только не было! Яркие детские игрушки, очень много разнообразной посуды, предметы туалета, парфюмерия… Объявлялись и главные призы: часто самовар, корова или еще что-то ценное.
… Разбитной конферансье вызывал двух охотников из публики, и они по контрольным маркам объявляли выигрышные номера. Корова — большой выигрыш, стоила она десять рублей золотом — деньги в то время дорогие…
Долго после похвалялся счастливчик: задешево билет приобрел и корову из цирка привел!
Уезжал цирк, и разом затихал Арзамас. И вздыхали ребята: опять целый год ждать веселых «циркачей».
По летам частенько в городе объявлялся пожилой, опрятно одетый шарманщик.
Работал он с дрессированной птичкой или морской свинкой, которые ловко вытаскивали из ящичка билетик на счастье. Большого счастья из горожан редко кто ожидал, но кому же претят добрые пожелания и предсказания!
Бывало, у бродячего дяди оказывался турецкий барабан. Шарманка надсадно издавала «Разлуку»… К свободной руке артиста привязывалась колотушка, он ударял по тугой коже барабана, что висел за спиной, над барабаном горела медь тарелок — их дергала веревка, что прикреплялась к ступне ноги. Наконец, в такт звенел на голове колпак с мелкими колокольчиками.
Человек-оркестр! Не всегда люди могли уловить какую-либо мелодию в этом уханье барабана, в лязге тарелок, в рассыпном звоне бубенчиков, изредка только прорывался унылый голос шарманки: «Разлука, ты-ы разлу-ука, чужа-ая сторо-на-а-а»…
Иногда шумовой сеанс прерывался. Распахивалось окно, летела монетка и раздавался приказной крик: «Уходи-и!.».
И человек с грустными глазами покорно исчезал.
В иной год тот же шарманщик появлялся в городе в сопровождении мальчика-акробата и девочки-певуньи. Тут уж давалось настоящее представление, и зрителей заметно прибавлялось.
… Шарманщик казался оптимистом и. думается, оставался доволен арзамасцами. Они ведь в большинстве были сердобольными, понимали, что перед ними старается едва прикрытое нищенство и не оставляли артистов без воздаяния.
Помнилась еще вековечная мудрость: рука дающего не оскудеет!
Иногда в летнее время в город приезжал бегун.
В поле у Всехсвятского кладбища мягким канатом окружалась беговая дорожка, скоро ее обступала плотная толпа.
Появлялся в трико стройный мужчина и, играя мускулами, вызывал охочих арзамасцев на состязание.
Да, собирался-таки народ и на это зрелище, шумно заключались пари, объявлялись горячие спорщики.
Необыкновенный человек приезжал в Арзамас! Никто ни разу из местных не обогнал чужака, а были, были у нас ребятушки со здоровыми легкими и сильным сердцем.
После забегов ассистентка бегуна молча обходила зрителей с легкой тарелкой в руке и, красивая, ласково улыбалась…
Кажется, со стороны появлялась летом и карусель — неизменное ребячье удовольствие.
Как на Благовещенскую площадь с Мытного сойдешь — тут, бывало, и увидишь цветной шатер балаганчика.
Приводилась в движение крутилка наемными подростками, парнями. Ногами они шестерни крутили.
За пять коротких минуток сиденья на лошадке, на собачке, на креслице, а то и на мишке косолапом брали пятачок.
И вот что помнится: так разбитно, крикливо играл в балагане гармонист из села Красного.
Отбоя не было от ребятни возле карусельки.
Впервые увидели демонстрацию кинолент в Арзамасе на улице Новой в 1910 году. Кинематограф под названием «Мираж» принадлежал В. К. Воскресенскому.
Это было настоящее, невиданное прежде чудо. Увеличенная картинка ожила! Люди стали двигаться!.. С замиранием сердца смотрели арзамасцы первую ленту и не сразу поняли явленное волшебство. Повалили горожане к Воскресенскому, старики верили и не верили тому волшебному зеркальцу из сказок.