Местные власти и сами исподтишка были зрителями подобных побоищ, тем более, что многие значительные в городу лица, поборники старины, считали эти забавы весьма полезными для развития и поддержки физической силы и воинственных наклонностей народа. Да и мудрено было арзамасскому градоначальнику — городничему, справиться при помощи каких-нибудь десяти или пятнадцати будочников и даже полной инвалидной команды в тридцать или сорок человек со сборищем бойцов и зрителей, число которых простиралось и до пятисот человек».
Со временем окончательно обозначились места кулачных боев. В конце прошлого века главное ристалище между горожанами и выездновцами определилось не у моста, а в конце Троицкого съезда, под горой. Бои между «верхними» и «нижними» горожанами происходили под Васильевской горой и на спаде Ильинского съезда.
Учитель Иван Дмитриевич Иконников рассказывал:
Мы, мальчишки, приходили кататься на санках с Васильевской горы. Замечаем: ребятня Рождественской, Мостовой улиц подглядывает за нами. Видим, что чешутся у них кулачишки, хотят схлестнуться с нами. Подходят наши, видим в свете затихающего зимнего денька, что все больше кучиться и «нижних» подростков.
Все начинает слово. «Верхняя» Куринка приступает задорить «низоту» и наконец доходит до громкого, озорного:
— Бей их! Лупи, ребята-а…
Оглядываемся — нас меньше, и бежим с салазками вверх по горе. Кто-то из наших отставал и приседал — присевших с той и другой стороны не трогали. Только на ногах боец!
А уж сбегали за подмогой — прибыло нашего полку. Явились ребятки посильнее и вот слышится боевой клич:
— Крой низоту!
Началась шумная сшибка. Снопами валятся противники, вот они дрогнули и побежали в свои пределы. Но рано, рано радоваться — это лишь зачин большой схватки — внизу выросла толпа «кошомников» и «кошкодеров», сошлось много зевак, все кричат и задорят свежих бойцов. И начинается уже настоящий бой.
Среди моих сверстников помнится паренек с историческим прозвищем: Гришка Отрепьев. Против нас жил. Отчаянный до невозможности. Молотил кулаками без устали, что ему ровня! Захотелось померяться со старшим, ввязался в бой, но получил такой боковой удар от «низового», что ребрышко хрупнуло. Пришлось лечь в больницу.
Силачи всегда почитались горожанами, они пользовались любовью, слыли кумирами у детворы и подростков. На Киселеву гору от нашего «верха» выходили «размяться» братья Иван, Петр и Василий Алексеевичи Федоровы. Они — садчики кожи, жили на Ильинской. Это бойцы с десятых годов нашего века. Братья поднялись могутными, а Василий имел натуру горячую… Ну и незабывны кузнецы Морозовы. Об этих тоже хоть песню складывай.
…Один по одному подходят главные силы — молодые мужики, вот уже и у них зачесались кулаки, пора и им ввязываться в действо. И — пошло! Раззудись плечо, разойдись рука…
Честь «верхних» защищали и огородники. На Битках в те времена большие огороды частники держали с наемными рабочими. Мужики за весну и лето накачивали на земляной работе силушку. А помощниками им — столяры, портные с Куринки.
У «низовых» находились тоже славные бойцы из числа рабочих фабрики Жевакина. А в славе упрочились знаменитые кулачники учителя Маницины: Петр и Иван. Петр задался поистине атлетом, да и Иван не уступал, пожалуй, брату, тож корпусным детиной выдался.
…Мы, зачинщики, забияки малые, давно отошли в сторону, быстро растрясли свои опояски. А внизу идет настоящее побоище, несутся оттуда победные крики, стоны и утробный рев.
Но в этой жесткой борьбе не виделось темной, звериной жесточи. Кулачным боем руководило давнее, строгое правило: не держать в рукавице зажатой гирьки, не надевать на пальцы кастета или другой какой закладки, не приходить с замороженной голицей. Не били в лицо, не трогали лежачего или присевшего на корточки, запретным местом считалось — ниже пояса, соблюдалось и такое неписанное правило: сильный или старший по возрасту сражался со своей ровней. Жестокосердия не знали, зла друг на друга не помнили, кончился бой, улеглись страсти и — все, ша!