Художник знал несомненное: издревле любочестивое русское — арзамасское тож, купечество охотно прославляло свои капиталы… Ну, а потом и простые горожане решили: воздвигнем же в Богоспасаемом граде Арзамасе новый благолепный храм и посвятим его спасению России — славной победе русского оружия над Наполеоном! Скажем с намеком и потомкам: ваши дедичи не только пили-ели, а и землю родную украшали!
Недолго думали арзамасцы кому доверить святое дело — Коринфскому, потому как он Казанский собор в Петербурге строил!
Поклонился Михаил Петрович на собрании граждан народному доверию и весь 1813 год просидел за рабочим столом. Заветный труд — проект храма академия художеств утвердила, а Воронихину было поручено надзирать за строением. Нижегородский преосвященный Моисей рассмотрел представленные чертежи и фасад, всплеснул от восхищения руками и тотчас вынес на прошении резолюцию: «Храм великолепный и прекрасный по приложенному при сем плану и фасаду начать строением благословляем, на что и выдать храмозданную грамоту».
14 июля 1814 года, сразу после Петрова дня, в городе состоялась торжественная закладка нового Воскресенского собора. Первый камень в основание храма положил протоиерей Стефан Пименов. Строился собор долго, поднимался на средства, собранные только арзамасцами, стоил на тогдашние деньги пятьсот тысяч рублей.
…Нет, не работалось в этот день Коринфскому. И хоть на дворе по-февральски вьюжило, пошел он на Прогонную к Ступину. Закрываясь воротником шубы от секущей снежной крупы, опять и опять с грустью вспоминал о Воронихине: год тому назад, 21 февраля 1814 года, скончал дни свои любимый профессор. Молод был, всего-то пятьдесят три исполнилось. Это труды непрестанные во славу России надорвали силы Андрея Никифоровича.
Ступин умел врачевать душевные раны, он всегда отличался завидной крепостью духа. В своем кабинете художник тихо, раздумчиво делился своим:
— Каждого жаль, у кого обрывается земной путь. Но вдвойне тяжко сознавать, что из мира уходит художник, кто служил людям святостью искусства, кто звал к красоте, которая и спасает мир. Но будем утешаться тем, что смерть великих людей говорит нам и о бесконечном величии человеческого духа, о безграничности творческих возможностей людей. Не избудутся на русской земле искусные мужи, нет! Крепись, Мишенька! Лучшей памятью Андрею Никифоровичу будут твои труды, равняйся в них на учителя!
Коринфский осторожно улыбался.
— Работаю… В Нижний зовут, дворянское собрание пожелало иметь оседлость в новом доме.
Академик все поднимал и поднимал настроение приятеля.
— Пошел, ты хорошо пошагал! По достоверной наслышке, по твоему плану возводится прекрасный храм в Павлове…
И, радуясь за Михаила, Александр Васильевич радовался еще и тому, что благодетельная судьба пеклась о них — свела художника и архитектора вместе. Так хорошо они поддерживают себя давно устоявшейся личной и деловой дружбой! Михаил Петрович повеселел, даже начал поддакивать.
— Прикладывай: Коринфский в своей школе пятнадцать ребяток архитектуре учит!
— Ой, боюсь я за твою строительную школу. Все-то ты в разъездах…
— Теперь опять засяду дома, — архитектор потянул губы в довольной улыбке. — Все нынче в Арзамасе, кто с полной мошной, зазывают: сочини, начертай домовую фасаду. Да чтоб не хуже соседской…
— Землякам не отказывай, добавляй к красоте Арзамаса! Мы-то с тобой в этом мире гостями, а город вечен. С нас, художников, после спросится…
К середине тридцатых годов XIX века Арзамас обрел свое окончательное архитектурное лицо, удивлял своей цельной и стильной застройкой в радиально-лучевом выражении улиц и площадей. Несомненно, что этим он во многом был обязан и своему сыну — Михаилу Петровичу Коринфскому.
Двенадцать лет отдал архитектор родному городу и краю. После строительства дома Анненковой и школы Ступина, составления проекта Воскресенского собора, Коринфский построил каменный дом купцу И. А. Попову для нужд сиротского приюта, а деревянный перестроил, украсил его колоннами. На Нижнем Хлебном базаре возвели по проекту Михаила Петровича Мучной ряд и шестнадцать лавок с калачной. Вполне можно предположить, что по чертежам архитектора построено здание биржи, а также многие частные дома для богатых арзамасцев. К сожалению, с утратой частных архивов мы теперь затрудняемся определить авторство тех купеческих особняков, в облике которых виден «почерк» и художественный вкус настоящего мастера.