5 августа 1774 года губернатор советует графу Панину, что полки, «вышедшие из Москвы», надо бы разместить между Арзамасом и Темниковым, так как обе дороги, ведущие к Москве, будут под присмотром…
Окружение Пугачева торопило его с походом на Москву, но военный человек Емельян Иванович понимал, что с необученными крестьянами первопрестольной не взять. А тут еще повседневно преследовал Михельсон. Пугачев понял всю сложность ситуации и поспешил на Дон поднимать казацкую бедноту, что вполне владела оружием.
А между тем все правобережье Волги полыхало в огне восстания.
Екатерина II наспех заключила мир с Турцией, армия спешно направлялась в Поволжье. 25 июня ее командующим назначен граф П. И. Панин. Это был уже четвертый главнокомандующий, посылаемый в районы восстаний. Прежде слабо действовали А. И. Бибиков, Ф. Ф. Щербатов и П. М. Голицин. С берегов Дуная срочно вызвали А. В. Суворова. Проездом к месту нового назначения в волжский район он останавливался в Арзамасе.
Насколько широкий размах приняла крестьянская война на правобережье Волги можно судить по тому, что за два месяца в этих краях — с 20 июля по 20 сентября — царские каратели разбили более пятидесяти отрядов повстанцев, некоторые из них насчитывали до 3–4 тысяч человек. У пугачевцев отбито 64 пушки, 4 единорога, 6 мортир, убито сторонников «Петра III» до 10 тысяч, в плен взято 9 тысяч, освобождено из плена «дворян, благородных жен и девиц — 1280 душ».
Накопленная ненависть простого народа против угнетателей имеет тоже свою статистику. За указанные месяцы войны «разными смертьми умерщвлено» дворян, их жен и детей — 1572, священнослужителей с женами — 237, служилых, приказных с их женами и детьми — 1037, а всего дворян и прочих чинов истреблено — 2791 человек. Конечно, эти сведения далеко не полны.
Едва напор восставших на Арзамас и Нижний спал, губернатор Ступишин занялся палаческими делами. В городе казнили тех шестерых, которых Пугачев послал для подстрекательства к бунту — поймали их близ села Богородского. Повесили мужиков на барке и пустили вниз по Волге в «назидание приречным жителям». В Нижнем Новгороде же повесили и крестьянина Чернова. Многих других пойманных выпороли под виселицей плетьми для острастки. На площадях тех нижегородских сел и деревень, где происходили «возмущения» начали возводить виселицы и «глаголи» — одиночные виселицы в форме буквы «Г» с приложением к ним орудий наказания.
С крестьян повсеместно под угрозами собирались подписки о повиновении помещикам и властям. Эти подписки гласили: «… в послушании быть должны, а злодейского разглашения и коварного толкования о государственном бунтовщике Емельяне Пугачеве не слушать». Сельские жители приходили в повиновение, однако, как писал тот же Ступишин, «не от угрызения совести, но от строгости».
В Арзамасской провинции — в это время бывший уезд так назывался, состоящей тогда из огромной территории нынешних Арзамасского, Ардатовского, Шатковского, Вадского, Дивеевского, Болдинского, Лукояновского и других районов (106 750 душ мужского только пола), преобладало крупнопоместное дворянство. Здесь крепостной гнет выражал себя наиболее тяжело. Немало земель в провинции обрабатывали также государственные, дворцовые пахотники.
Летом 1774 года крестьянские выступления на территории провинции приняли едва ли не повсеместный характер. В 124 селениях подняли мужики свой протест. Бунтовало 82 помещичьих селения, 21 государственное, в основном — экономические, и 14 дворцовых.
Выступления крестьян всюду носили ярко выраженный протест против крепостного права. В районах военных действий жители сел и деревень убивали особо ненавистных помещиков, жгли усадьбы и документы по закрепощению крестьян, долговые записки, забирали себе скот, хлебные и другие припасы, устанавливали мирское правление по казачьему образцу. Всячески помогали пугачевцам, снабжали их провиантом, лошадьми.