Поскольку кружок карамзинистов носил название «Арзамас», то немудрено, что и арзамасский гусь, хорошо знаемый тогда и в столицах, вошел в его историю: «Василия Львовича Пушкина — известного стихотворца, дядю Александра Сергеевича, избирали старостой „Арзамаса“. После того, как он поразил в комнате стрелой из лука некое безобразное чучело — символ дурного вкуса „Беседы“… ввели Пушкина за занавеску и дали ему в руки эмблему „Арзамаса“ — мерзлого арзамасского гуся, которого поэт должен был держать в руках все время, пока ему говорили длинную приветственную речь. После того, как и всем „арзамасцам“, Василию Львовичу дано было прозвище Вот». Дополним сказанное: на печати «Арзамаса» было изображение арзамасского гуся.
В 1821 году Арзамас проездом посетил писатель, историк и издатель «Отечественных записок» Павел Петрович Свиньин. Он среди прочего из арзамасских впечатлений написал и о здешних гусях: «Зеленые берега Теши усеяны или, лучше сказать, покрыты, как белым полотном, — стадами гусей, коими Арзамас издревле славится. И — точно!
Гуси здешние необыкновенной величины и силы, и вообще славные бойцы. Арзамасские жители страстно любят сию забаву и платят по 100 и более рублей за отличного гуся-рыцаря. Я видел бой их, и хотя небольшой охотник до всякого роду звериных поединков, но смотрел на него с большим удовольствием и любопытством, чем в Англии на петуший, в Португалии на бычачий, в Москве на медвежью травлю.
Гуси сражаются крыльями, стараясь супротивника своего схватить за ногу. Побежденный после нескольких стычек, почувствовав свою слабость ретируется и ни за что не заставишь его после сразиться с победителем! Потому поле сражения покрывается не кровью, а пухом и перьями».
Случилось, проезжал Арзамас и писатель граф Дмитрий Иванович Хвостов с желанием увидеть гусиный бой. Но графу не повезло, он написал:
«И в прозе я говорю, что стихи сии писаны по неудовольствию, что не случилось мне видеть настоящего бойца между арзамасских гусей, ибо их приготовляют не в то время, когда я приезжал в Арзамас, а что касается до шутки Баснописца: „Такие именно, как в басенке Крылова“, то скажу с ним, не обижая арзамасских гусей, что они годятся на жаркое, ибо те, коих я ел, показались мне очень вкусными».
В романе И. С. Тургенева «Дым», один из его персонажей, Ростислав Бамбаев восклицает: «Русь, экая эта Русь! Посмотри хоть на эту пару гусей: ведь в целой Европе нет ничего подобного. Настоящие арзамасские!»
Наконец, В. Г. Короленко, не раз бывавший в Арзамасе в 1890—93-х годах, позднее, работая над повестью «Муза», также воздал хвалу арзамасскому гусю: «Прежде… гусь ходил на Нижний и далее на Москву. Нужно было посмотреть арзамасские дороги во время этого гусиного похода. Можно было бы подумать, что среди лета выпал снег и что снежная дорога ожила, волнуется, шевелится, течет… Целые отряды погонщиков отправлялись с хворостинами за этой армией. А что пыли, что гоготу, сколько оживления и суматохи, когда какая-нибудь почтовая тройка с разбегу врывалась в середину отряда…»
Это еще до железных дорог…
Гуси — ходоки медлительные, шагают не более пяти верст в сутки. А гнать их надо, скажем, в тот же Нижний. Покупатель там хотел принести с базара на свою кухню, конечно же, живую птицу.
…В осеннее время погонщики сбивали большие стада гусей, случалось, по нескольку сот. В дальней дороге птица скоро обдирает ноги. Арзамасцы использовали свою придумку: разогревали смолу и начально прогоняли гусей по этой смоляной лыве, а затем по песку. Так гусь получал черные лапотки, укрепленные песочком. И в обретенной обувке отправлялся до губернского города.
Но, как писали, арзамасский гусь и до Москвы ходил, тамошний люд кормил. Его там жарили и парили, и неложно хвалили…
Конечно, за долгую дорогу птица ослабевала, падала в весе. Перед продажей ее усиленно подкармливали. Зимой в кормовой овес арзамасцы добавляли «ракушу» — кожицу гречишных семян, что оставались после обдира. Птица быстро набирала вес.