Очень ценились готовые трости на распродаже, что в Арзамасе, что на Нижегородской ярмарке. То и говорили: арзамасская трость, что кость. Бывало, из других городов заказывали, а то, ежели по пути, нарочито останавливались в городе, спешили в общину с надеждой купить хваленую пособницу при ходьбе…
Мирские нужды родят добрые службы
Это из рассказов о старине.
Для начала пословица: у царя колокол на всю Русь.
Как ударит царский колокол, как загудит, так многих тоска едучая и заберет: рекрутчина объявлена!
Служили в прежние времена долго — двадцать пять лет. Это ж редко кто домой живым-здоровым приходил, разве калеченный какой или уж с головушкой седой.
Теперь о наборах рекрутских. Брали не всех, а определенное, небольшое число молодых от города, уезда. Не служило в солдатах купечество, жило еще Отечество по закону: дворянство служит, купечество платит, простой народ рекрутов поставляет…
Долгая служба, она опричь души. Кто побогаче из мещан, откупался от солдатства, выставлял за себя подставного, которому, по сговору, платил немалые деньги. Поэтому власти сдавали в армию всяких непотребных: неукротимых драчунов, тех, кто тяготел к спиртному, кто в мирском общежительстве нечестен, а также беззащитных сирот… Ну, а если потребное, нужное число рекрутов не набиралось, то хватали первого попавшегося на улице, абы возрастом подходил.
Прятались от «красной шапки», где могли: у знакомых, у дальних родичей, в соседнем селе… Вот как вспоминал об этом академик А. В. Ступин: «…Пришел рекрутский набор (в 1792 году), и хотя мне было только 16 лет, но я, достигнувши рекрутской меры, опасался по сиротству и беззащитности сей участи, ибо тогда очереди не было и лет не разбирали, а потому ушел в село Выездново, где тогда все арзамасские скрывались от рекрутства».
Александру Ступину удалось избежать рекрутчины, а ежели бы те же ловцы захватили его дома — не бывать бы, наверное, в Арзамасе первой провинциальной художественной школы в России. И пришлось бы приемному сынку Анисьи Ступиной терпеть горе-горькое, то самое, о котором поется в этой вот песне:
Выездная слобода надежно укрывала беглецов. Будучи крепостными царских родственников Салтыковых, чувствуя себя надежно защищенными, селяне не признавали арзамасские власти и беглых горожан не выдавали, будучи сами повязанными с беззаконием, не выдавали и своих преступников.
Было и еще два надежных укрытия окрест города: Высокая гора с ее густым лесом и заросшими болотами в пойме Теши, а также большое заросшее болото близ Ямской слободы — дикое, во многих местах непроходимое место.
Арзамасские власти на время рекрутских наборов собирали отряд ловцов, которые хватали и приводили в казенное присутствие тех, кто пополнял потребное число новобранцев. Пойманных сажали «в черную» — арестантскую камеру при городовом магистрате, а уж оттуда одна выпадала дороженька — в солдатский строй.
Бывало, убежавшие в скрытню оборонялись от ловцов, при этом дело доходило до «красных знамен», даже до смертоубийства.
Но вот город отправлял назначенное сверху число рекрутов и спрятавшиеся могли спокойно возвращаться домой, к ответу их не привлекали. разве что при случае укоряли в гражданском нерадении. Город затихал до следующего набора.