В семидесятых годах прошлого века Арзамас в деле развития школьного дела шел впереди других городов Нижегородской губернии. Это с учетом двух городских училищ ведомства народного просвещения. «Отчет о деятельности Общества по распространению грамотности в Нижегородской губернии за 1873–1874 годы» отмечал: «Теперь относительное число начальных городских школ в Арзамасе значительно превышает число школ в Нижнем, население которого в 4,5 раза более Арзамаса, а число школ только в 2,5 раза. Нижний сравняется с Арзамасом по открытии еще 8 новых школ».
С 1897 года Арзамас становится центром приготовления учителей для сельских церковно-приходских школ и школ грамоты. Учительские кадры стала готовить женская церковно-приходская второклассная школа, открытая в доме Ермоловых близ Алексеевского женского монастыря. В 1903 году педагогические курсы открыла Арзамасская женская гимназия.
В 1903 году в Арзамасе приняла первых учащихся школа ремесленных учеников. После долгих хлопот в 1904 году в городе открыто Реальное училище, а в 1908 — Учительская семинария.
Существовали в разные годы в Арзамасе и частные школы.
В 1802 году выпускник академии художеств, арзамасец родом, Александр Васильевич Ступин приступил к обучению способных мальчиков в своей школе рисования и живописи. Первая провинциальная в России школа, а она просуществовала почти до 1862 года, выпустила более 150 художников, воспитала немало интересных, самобытных мастеров, чьи имена прочно вошли в историю русского изобразительного искусства. Полотна Николая Алексеева, Ивана Горбунова, Кузьмы Макарова, Василия Раева, Евграфа Крендовского, Николая Рачкова, Рафаила Ступина и лругих сейчас украшают лучшие музеи страны. А. В. Ступин вошел в историю академии художеств как «заводитель дела необыкновенного». Действительно, в условиях крепостнической России Арзамасская школа являлась первой в провинции, которая готовила художественную интеллигенцию из народных низов, даже из детей крепостных крестьян.
К числу других частных учебных заведений Арзамаса первой половины XIX века надо отнести архитектурную школу Михаила Петровича Коринфского, открытую в 1814 году, в ней обучалось 15 человек. Автор проекта Арзамасского Воскресенского собора Коринфский подготовил кадры мастеров для строительства величественного храма.
1814–1843 годы — время существования в Арзамасе пансиона благородных девиц. Эвакуированный из Москвы во время наполеоновского нашествия на Россию, пансион вполне обжился в провинции и принес несомненную пользу.
В 1811 году в городе открыл частный воспитательный дом для малолетних детей купец Иван Алексеевич Попов. Владелец большого кожевенного завода, известный благотворитель, обрел глубокое уважение у горожан.
Сельские земские школы начали появляться в уезде после отмены крепостного права. Но первое-то училище в селе Постникове «завел своим иждивением» помещик Бетлинг в 1815 году. Просуществовало оно два года.
В 1867 году в уезде 24 земские школы. В 1887 году их уже 42, а в 1897 году — 63. К началу первой мировой войны этих школ насчитывалось 165. Правда, в этом числе и церковно-приходские школы.
Школьных библиотек в 1897 году работало двенадцать.
Голое поле в полуверсте от Арзамаса. Двенадцать домишек, а в них ютится мастеровой и всякий иной люд. Летом тут, на южной стороне города, на взъеме Ивановских бугров жгло солнце, а зимой ветер приносил столько снега, что старенькие домишки иногда совсем засыпало снегом и по утрам в слежалой холодной голубизне надо было рыть глубокие проходы к трактовой дороге.
Тут, на Бутырках, 13 января 1853 года и родился у бывшего сторожа Арзамасского духовного правления Порфирия Вахтерова еще один ребенок — сын. Как водится, его окрестили, а нарекли Василием.
Дед Василия уже в 13 лет стал дьячком в храме. Позже, в этом же возрасте, он устроил своего сына на место сторожа, и родитель получил прозвище Вахтеров. А подлинной фамилией церковного служителя была Пестровский. Она обернулась в семье не очень-то веселой шуткой. Отец Васи частенько говаривал: «У нас в роду уж так. Мы все пестрим. Хлеб есть, квасу нет, квас есть, хлеба нет». Жили Вахтеровы бедно, отчасти, кажется, и потому, что родитель не очень-то любил утруждать себя.