— О, их земля, их земля, на которой столько выстрадано! Бывало раньше, когда к ней припадали и брали горсточку земли, из нее сочилась кровь, а теперь она будет благоухать, подобно цветку! Кто первый хочет броситься на ту землю, смежить усталые очи и на всю ночь погрузиться в сладкий сон? Кто хочет, кто хочет этого?
— Их день, их первый день! Яркий свет ослепит их, безумная всепоглощающая радость овладеет ими. Братья и сестры найдут друг друга, голоса замрут от восторга, а глаза с ненасытной жадностью будут смотреть, смотреть...
В передних рядах кто-то поднял знамя, подобие знамени; Бог знает, откуда оно появилось, это боевое знамя с звенящими колокольчиками; оно колыхалось над толпой, подобно сказочной птице с распростертыми крыльями, подобно сказочной поющей птице.
А Менахем говорил об Арзарете, о их рубиновой стране — едва ли они слышали когда-нибудь раньше это имя из полузабытого сказания об Ездре. Он говорил отрывисто, почти выкрикивая слова.
Арзарет, рубиновая страна... она там, на золотых ступенях высокой горы, среди прозрачного и неподвижного воздуха.
Что это такое? Никто не мог отдать себе отчета в своих чувствах, но эти гордые слова придавали им бодрость, как трубные звуки. Это чудо, чудо!
Шествие подвигалось; прозрачнее и легче становилась ночь, на небе сияли тысячи звезд. А они все шли вперед, то поднимаясь в горы, то спускаясь вниз по извилистым тропинкам. Время шло.
И вот они пришли к перекрестку, где расходились три дороги. Здесь они должны соединиться с другими, здесь они, по крайней мере, услышат торжествующие, радостные крики... Но к ним навстречу вышел один только человек.
— Менахем, — закричал он, — Менахем, вернись! Они не поверили мне, они испугались... Недалеко отсюда ходят отряды воинов, они могут заметить вас, они могут прийти сюда...
Бодрости и мужества как не бывало, голоса потеряли свою звучность... Послышались вопросы, крики, сомнения...
— Путь отрезан! Как, уже? Вот чего мы боялись!
Но Менахем громко крикнул:
— Они не поверили ему, они испугались! Вперед!
— Но ведь путь отрезан! А отряды воинов?
Вдруг Менахем вздрогнул, лицо его осветилось радостью.
— Божие знамение! Божие знамение! Он хочет показать вам великое чудо! — он протянул руку. — Там, там наш путь!
— Но ведь там море, море!
И, действительно, к гулу голосов уже примешивался глухой рокот моря.
Менахем повысил голос.
— Да, путь наш лежит там. Неужели вы забыли имя Моисея? Разве вам никогда не приходилось слышать о шествии Ездры, о странствовании десяти колен? Неужели вы не слышали рассказов об Арзарете и о широком просторе моря? Люди, там лежит ваш путь!
И он бросился вперед. Спуск к морю был очень крутой, знамя колыхалось и звенело; начинало светать, на горизонте загорелись краски. Вдруг из полумрака к небу взвилось целое облако крыльев — это были перелетные птицы, жаворонки; они летели на родину, даже темнота ночи не мешала им найти дорогу домой.
И все последовали за Менахемом; земля дрожала под их ногами. Он снова стал опутывать их, как сетью, своими пылкими речами.
Но в задних рядах царило сомнение. Куда он ведет их? Ведь там расстилается море! Чего он хочет? Что он делает с ними?
А тут еще всеми овладела усталость: устали ноги, болели головы — что он говорит? Уж не приготовил ли он корабль, который ждет их на берегу? В его глазах было такое странное выражение, от него всего можно ожидать. А может быть, он ведет их на погибель? Все равно, они привыкли к бедствиям. Горе и несчастия ждут их повсюду, ведь и до сих пор им жилось не сладко.
Все медленнее шла толпа, хотя дорога вела под гору; многие отстали, образовались отдельные группы.
Но Менахем ничего не видел, не слышал: он шел вперед и говорил. Над его головой звенели колокольчики и сияла — только для Рахили — большая, яркая звезда. Рахиль не обратила внимания на остановку, не поняла, о чем говорили ее близкие, — но она чувствовала, что их ждет чудо, что теперь ее вере предстоит серьезное испытание: она не боялась, потому что вера ее была велика, и она спокойно, с радостным сердцем шла дальше.
Видения Менахема становились все упоительнее, все соблазнительнее.
— Арзарет, залитый багровым светом! Нас ждет чудо, а впереди великая цель! Арзарет погружен в величественный покой. Откиньте все, что угнетает, что связывает вас! Сбросьте бремя, как одежду, сбросьте его, как цветок сбрасывает свои лепестки! Наш мир это — синяя даль с неясными очертаниями; наша молитва это — пламя, которое поднимается в неподвижном воздухе; наша жизнь это — песнь!