Отверстие между тучами стало у́же, но кусочек неба прояснился, и из за него вырвался золотой солнечный луч; на фоне темного свинцового неба он казался золотым. Все запылало золотом, и вода вдруг покрылась золотистыми блестками.
Менахем отодвинулся от Рахили, повернулся к ней и посмотрел на нее таким взором, словно он видел ее в первый раз. Его глаза сверкали безумной радостью.
Он продолжал, обращаясь к ней, сильно жестикулируя:
— Придет человек, он придет скоро! Быть может он уже здесь. Равви Бен-Исса высчитал это тысячу лет тому назад, когда люди так же, как и теперь дрожали от нетерпеливого ожидания, но Исса был совершенно спокоен, потому что он знал лучше их всех, когда этому человеку суждено прийти.
— Теперь время настало. Равви Бен-Исса предсказал это, а я, Менахем, видел, слышал, чувствовал! Во сне я слышал пение, которое возвестило мне о его пришествии. После трехдневного поста я узрел его. Было раннее утро, и я, усталый, сидел у подножия горы. Вдруг тьма рассеялась, солнце прорвало тучи и взглянуло на меня. Мимо меня проносились какие-то образы, видения. Они скользили плавно, не делая ни малейшего движения, повернувшись лицом в одну и ту же сторону, словно они смотрели на что-то невидимое для меня. А за ними шел он. Солнце ослепило меня, и эти молчаливые образы в длинных одеждах выделялись темными силуэтами на золотом диске солнца. Но он казался кровавым пятном, он походил на большой яркий цветок!
Послушай, Рахиль, Мессия, которого мы ждем, гораздо могущественнее Моисея. Он избавит нас от рабства. Но не в тысячелетие блаженства введет он нас. Наша страна похожа на гигантский жертвенник, на котором приносились в жертву наши праотцы и сжигались целые города. Она побелела от пепла, покрывающего ее; наша страна это — седое темя земли.
— Но скоро засияет блаженство, которого мы еще не видали. По нашей стране будет шествовать Бог, и на его пути вырастут цветы. Мы будем лобзать землю с рыданиями, а она воздаст нам поцелуем радости. Настанет вечный мир и покой, горе и страдания исчезнут с лица земли, на ней не останется ни одного раба!
Он углубился в созерцание того видения, которое предстало перед его взором; выражение его лица смягчилось, а в глазах словно загорелись золотые очертания той страны, о которой он говорил. В его голосе послышались отзвуки чего-то далекого и светлого.
— Это наша родина. Но дальше, еще дальше находится страна для избранных... там за красными реками, за сверкающими за солнце горами...
Он замолчал, но взор его не отрывался от волшебного видения.
— Ты войдешь в страну твоих отцов, ты увидишь Иордан, он прибьет к твоим ногам сказочный корабль, но ты даже не взойдешь на него, потому что все будет так прекрасно в этой стране. Река будет извиваться на подобие длинной золотой ленты; тебе будет трудно оторваться от этой картины.
Рахиль уже видела ту сказочную страну, о которой он говорил, и погрузилась в мечты о ее прелестях. За ней расстилается другая страна: воздух там еще синее, еще прозрачнее, там еще больше простора...
— А ты, ты? — спросила она.
Он грубо оттолкнул ее.
— Разве тебе не достаточно того, что ты будешь там? Ты хочешь знать еще больше, женщина!
Она покраснела от досады и со смехом ответила:
— Однако, ты не очень щедр. Ты, вероятно, высоко ценишь свои мечты. Ты подарил мне лишь одну мечту, половину. Тебе жалко, что ли, дать побольше?
Но Менахем не обратил внимания на ее насмешку. Он смотрел на Рахиль и, казалось, не видел ее. Вон там эта страна, скоро, скоро настанет время...
Рахиль жадно смотрела вдаль и всем своим существом вдыхала благоухающий воздух новой страны. Она внезапно почувствовала в себе приток силы, жажду счастья, которая поднимает человека так высоко, высоко на своих пурпурных крыльях... В ней вспыхнула жажда жизни...
— Эта страна, — спросила она тихо, — она прекрасна, неправда ли? Там не тесно от людских голосов и взглядов? Воздух там легкий? Там ничто не давит, не гнетет? Там никто не стоит на берегу реки при восходе солнца, с тоской устремив свои взоры вдаль?
Менахем посмотрел на нее, и на лице его появилось выражение безумной радости, торжества.
— Эта страна, — он говорил вполголоса, как в храме, но каждое слово его дышало уверенностью: — в этой стране, в Арзарете, воздух легкий и свежий, солнце светит ярко; людям нет необходимости тесниться и жаться друг к другу, там царят покой и тишина; в воздухе не клубится дым от жертвенников, все проникнуто сознанием близости Иеговы и его всемогущества.