— Проходи туда, бери правее.
Вадим вдруг обнаружил, что проделал весь путь в сопровождении трех мужчин и что теперь они пришли к Пещерам. Шагнув внутрь, он остановился в изумлении. Большой зал был полон народу — сегодня здесь собралось едва ли не все население колонии. И свет горел гораздо ярче, чем обычно.
— Сюда.
Он взглянул направо, куда указал сопровождающий, и увидел, что у стены появилась деревянная платформа, высотой примерно полметра, на которой стояли стол и стул. Чуть помешкав, он взглядом спросил, туда ли ему, и, получив кивок, направился вдоль рассевшихся кто на чем людей. Гул разговоров тут же начал стихать. Вадим чувствовал себя ужасно неловко, обходя сидящих, переступая через чьи-то ноги и чувствуя на себе взоры десятков людей. Наконец, он добрался до платформы, забрался на нее и сел за стол, пытаясь выдавить из себя улыбку сразу всем уставившимся на него.
— Встать, суд идет.
Мозг отказывался воспринимать этот абсурд, но глаза метнулись вправо, навстречу движению. Там, на месте, где он обычно проводил занятия, находилась такая же платформа, как та, на которой сидел он, только стол был чуть длиннее и за ним стояло два стула. Из глубин Пещеры вышли две знакомые Вадиму женщины: старушка Этель в очках и дурацкой шляпе, и Карен, заменившая Ваади в роли учителя галактического письма. Они поднялись на платформу и уселись за стол.
— Суд приступает к заседанию, — гулко произнесла Этель и ударила в гонг.
В зале воцарилась полная тишина.
— Подсудимый — мужчина, поэтому роль судьи досталась мне, — пояснила она, обращаясь к Вадиму, который судорожно кивнул, хотя ничего и не понял. — Протокол заседания будет вести Карен.
Карен, уже раскрывшая принесенную с собой тетрадь, чуть привстала и снова села, не поднимая глаз ни на зал, ни на подсудимого. Этель слегка кашлянула, сделала глоток и монотонным гулким голосом продолжила, глядя в раскрытую тетрадь:
— Судебное разбирательство номер тридцать шесть объявляю открытым. Согласно традициям Предгорной колонии землян, я в качестве главного судьи буду вести заседание, но вердикт должно вынести жюри присяжных из двенадцати человек. Половину из них должны составлять женщины, половину — мужчины. Ради соблюдения принципа независимости суждений, среди них должно быть два человека из числа новичков колонии, не имеющих никаких связей с подсудимым с момента своего прибытия на Арзюри. В число присяжных нельзя включать друзей, родственников и близких знакомых подсудимого. До окончания судебного заседания вне судебного процесса, как то: перерывы на еду, сон или вызванные особыми обстоятельствами, всем присяжным следует оставаться в изоляции и не общаться с не включенными в жюри лицами. Все присяжные будут жить здесь, в Пещере до вынесения вердикта. Вынесенный присяжными вердикт является окончательным и не подлежит обсуждению. Вердикт может быть обжалован и пересмотрен в течение трех суток после вынесения приговора. Если приговор будет обвинительным, преступник должен покинуть лагерь по истечении этого срока.
Этель тяжело выдохнула, оторвавшись от лежавшего перед ней текста, по которой зачитывала косноязычный текст условий проведения судебного заседания. Снова выпила воды из стеклянного стакана и, на мгновение подняв глаза на зал, снова уткнулась в тетрадь.
— Присяжные заседатели должны быть избраны до того, как начнется слушанье дела.
Вадим в этот момент словно отключился. Его сознание с интересом следило за отбором присяжных, принимало деятельное, а порой и азартное, участие в обсуждении кандидатур, давало оценки близости дружбы с подсудимым. Да–Нет–Не знаю–Знаком–Работали вместе… Но это было словно со стороны. Забавная сценка из напряженного детективного фильма, переживания за судьбы тех, кого отобрали и тех, кого отклонили. Спектакль, не имеющий к нему никакого отношения.
Наконец, затянувшийся почти на всю ночь отбор, завершился.
Девушка, приехавшая на плоте и оставшаяся в предгорном лагере — да, она видела Вадима во время соревнований, но не общалась с ним; нет, он не видел ее среди болельщиков и не общался с ней. Еще три женщины из верхнего лагеря и две из нижнего.
Шестеро мужчин — трое из верхнего лагеря и трое из нижнего. Один из них прибыл на Арзюри около месяца назад, но с Вадимом ни разу не разговаривал и до суда даже не знал его имени, думал, что подсудимого зовут Данк.