Вадим понял, что она на его стороне. И волнуется, наверное, не меньше, чем он.
Послышались шаги. Присяжные вошли в зал и уселись. На ногах остался лишь новичок, который думал, что Вадима зовут Данком.
— Мы посовещались. Голосованием девять голосов против трех Вадим Хворост признан виновным в совершенных преступлениях.
Вадим, который при первых словах привстал от волнения, тяжело рухнул обратно на стул.
— На пересмотр дела и предъявление доказательств невиновности подсудимому дается три дня. Он остается под арестом. Если за три дня никаких новых доказательств его невиновности не поступит, приговор будет признан окончательным, а подсудимый должен будет покинуть лагерь. Спасибо. Все остальные свободны.
Этель отбарабанила фразу по бумажке и стремительно покинула зал.
Захир с сочувствием поглядел на Вадима и, слегка пожав плечами, последовал за ней.
Несколько присяжных, не глядя на Вадима, тоже ушли.
— Ты не можешь защищать себя, сидя в погребе, — сказал один из оставшихся присяжных. — Требуй, чтобы тебе дали возможность встречаться с людьми, призови друзей, пусть ищут доказательства или алиби. Отсрочь приговор. Заведи новое разбирательство. Дождись Химика. Не сиди. Я голосовал против обвинения. Согласен с Говардом — ты не виновен. Попробую сделать что могу. Жаль, что мы не общались, было бы легче.
Он грустно улыбнулся и, похлопав Вадима по плечу, вышел.
В зале остался лишь арестант и его охрана.
— Ну что, пойдем? — спросил один из конвоиров.
Вадим кивнул.
Глава 15. Изгнанник
Через трое суток после вынесения вердикта присяжных ранним утром Вадима привели в главный зал Пещеры.
Этель торопливо и, словно извиняясь, сообщила, что никаких доказательств невиновности подсудимого за три дня предъявлено не было. Следовательно приговор остается в силе. Затем добавила:
— Как судья, я решила, что уйти из лагеря ты можешь в любое время в течение сегодняшнего дня, до наступления полуночи. Таков закон. Обмундирование и снаряжение для выхода на природу тебе будет предоставлено. Рекомендую выйти из лагеря на закате, чтобы...
Она хотела что-то пояснить, добавить, но глаза ее, скрытые огромными круглыми очками, вдруг наполнились слезами, губы задрожали и она, не договорив, села. Карен быстро налила ей чай и протянула кружку.
Вадим рассеянно кивнул.
Зал заволновался. Кто-то выкрикнул:
— Это не по-людски. Он же не признал вины! Большинство сомневается, что он — преступник! Дайте ему еще время!
Подняв взгляд Вадим узнал Назыма, своего ученика-кострового, который в первый день заседания уже давал показания. Благодарно кивнув ему, Вадим махнул рукой: «Бесполезно».
Ему было все равно. Душу переполняла гордость: за три последних дня Вадим успел закончить все чертежи и расчеты, прикинуть дополнительные материалы и существенно снизить объем требуемых грузов, которые нужно будет доставить через хоганы с Земли. По сравнению с начальными расчетами — на три хогана меньше! Для колонистов это будет большим подспорьем, ведь кроме грузов для строительства купола доставлять на Арзюри нужно очень и очень многое…
Глядя на лица в зале — а сегодня здесь собрались почти все колонисты — он с гордостью понимал, что эти люди смогут построить купол и без него. Многие из них были строителями Аквадома! Теперь будет гораздо легче, да и с течением бороться не нужно.
— Я могу выступить с последним словом? — с едва заметной иронией спросил Вадим, поднимаясь. Он еще не знал, что будет говорить, решение пришло внезапно.
Этель кивнула. Шум в зале усилился, а затем стих.
— Друзья, я очень рад, что познакомился с вами. И что мы построили Аквадом. Славное было время. Но это все в прошлом. Хочу поделиться радостью. Я закончил все расчеты и чертежи для строительства озерного купола. Он будет намного круче Аквадома. Надеюсь, вас порадует. Спасибо.
Его красноречие выдохлось, и он с облегчением сел на свое место.
Зал замер. Тишина была такой, словно все присутствующие перестали дышать. Затем послышался резкий всхлип. Растирая слезы по лицу, поднялась девушка из Ущелья, входившая в жюри присяжных.
— Можно переголосовать? Я новичок, здесь во время суда столько гадостей о нем наговорили... И когда голосовала помнила всех несчастных женщин и обиженных детей… А теперь… передумала… Этот человек не мог быть убийцей. Я ошиблась.
Этель обреченно покачала головой: «приговор вынесен». В зале поднялся такой шум, что Вадим закрыл руками уши.