— А я уже после полуночи в церковь святителя Василия проникнуть пытался, — соврал Точкин. — Да не вышло: у входа постовой стоит. Соваться не стал, чтобы не арестовали. Сегодня опять пойду. Не век же ему там стоять. Как только поймаю всю дюжину, я вас наберу. Сумеете приехать?
— Никак не сумею, — заохал колдун. — Без машины отныне я! Раскурочили ироды «Козлика»! Бери женок — да сам в «Красную Русь» езжай.
Николай не возражал и вслух понадеялся одолжить служебный грузовик у старого друга Андрея Любимова. В кузове, мол, хватит места на всех. Осталось дождаться, пока снимут стражу.
— А есть тебе, Коленька, в чем из дому выйти? Постираться успел? — ни с того ни с сего забеспокоился о мелочи Архип Иванович. — Небось, запылился с дороги-то дальней?
— Да какое там постирался? Так и хожу! Как в квартиру вчера зашел, в мундире в постель рухнул. Перед работой даже побриться сил не было, — с этими словами Николай машинально провел ладонью по гладкому, как у ребенка, подбородку. — Я, кстати, Архип Иванович, на «Октябре» афишу видел. Там «Мумия» идет в трехмерном формате. Люди в интернете хвалят. Не хотите вместе сходить? — последнюю фразу он пытался проговорить обольщающим шепотом, но сам понял, что сфальшивил.
Воцарилась напряженная тишина.
— Хочу! — Нашелся колдун наконец. — Страсть, как хочу, соколик мой ясный! Да только боязнь за тебя мне уж сердце изгрызла! Не ходил бы ты боле в храмину ту лютую! Есмь у меня людишки на примете: хоть и не чета тебе, да сладят. Я их к тебе пришлю, а ты кресты выдай да ладан еще, что в Михаила Архангела купил.
— Так нет у меня крестов. Схоронены в месте надежном. Боязно было, что после этакого инцидента полиция с обыском нагрянет.
Колдун в трубке выругался сквозь зубы прежде неслыханным Николаем ругательством. Точкин сделал вид, что ничего не слышал.
— И не надо мне, Архип Иванович, людей никаких, — твердо добавил он. — Я сам всё сделаю.
— Яхонт ты мой! Пощади старика! Пущай они пошли! Как до тебя доберутся, ты их к месту заветному отведи аль координаты дай джи-пи-эс. Пароль от меня будет — «Благодатная Марие».
— А мой ответ — «Господь с Тобою», — подхватил Николай. Он понял, что если продолжит сопротивляться, то сделает только хуже.
— Верно. Господь с тобою! Жди людей!
Велесов тем временем успел обнаружить кота на шкафу: протянул ладонь, чтобы погладить его, был оцарапан и теперь молча глядел во двор через сетку тюли. Когда из кладовки вылез Уголек и запрыгнул на колени говорившему по мобильному Николаю, он понял, что черных котов в квартире — двое.
Точкин долго и сердечно прощался с собеседником. Когда он отложил телефон, Велесов достал на свет холодное распятие:
— Ваш предмет?
— Мой. Спасибо
— Дурак я старый, сам виноват: она крест попросила снять, а я полиции перевел слово в слово. Упустил такой шанс! Это ведь живая история!
У Николая ведьмин побег не вызвал особых эмоций, он только уточнил:
— Вы с ней говорили?
— На древнерусском, — подтвердил гость и добавил, что совсем немного. Ничего, кроме имени, выяснить не удалось.
— Варвара, — следом за Велесовым задумчиво повторил Точкин. — Блудница Псковская. Лишала мужчин полового члена.
— А эти факты у вас откуда?
— От Архипа Ивановича. Он целитель знакомый мой, эти особые кресты мы с ним вместе мастерили. Чтобы ведьму поймать, надо ей такой крест на шею накинуть.
— А что в них такого особенного?
Николай начал объяснять. Когда рассказ дошел до избушки с говорящим котом и гусями-людоедами, Андрей Валентинович, уже не сдерживаясь, замахал руками. Николай вежливо возмутился:
— Напрасно не верите! Там еще профессор был, который лекции в вашем институте читает. Эхт Фридрих Карлович. Он за всё поручиться может.
— Не слышал про такого.
— А может, он недавно устроился?
Велесов вытащил мобильный и по памяти набрал номер отдела кадров:
— Светлана Ивановна… Велесов… Здравствуйте!.. Подскажите, пожалуйста, у нас работает профессор Эхт Фридрих Карлович?.. Э-ха-тэ… Подожду, разумеется… Не работает?.. Никогда не работал?.. Благодарю вас. Всего доброго!
— Это тоцно ошибка какая-то! — разволновался Николай. — Фридрих Карловиц у пятого курса филфака современное естествознание ведет, а бабушке из избушки внуком приходится. Она мясо целовецеское готовила, а он — ел.
Андрей Валентинович теперь уже с некоторым испугом смотрел на Точкина:
— А вы тоже с профессором это мясо кушали?
— А я дома еще перед этим покушал. Ну, я так в избушке сказал, — тут же поправился он, но понял, что это не помогло: гость поспешно засобирался. — Может, чаю?