Тут я уже в открытую пошел: «В церковь схожу, икону куплю и в кузне повешу, так ты у меня, Христов братец, попляшешь». А он с карачек поднялся, брюки свои отряхнул и так мне с угрозой в голосе: «Сходи, — говорит, — сходи, пьянь безбожная. Заупокойню заодно по себе закажи, чтоб супружнице твоей бедной ножки понапрасну не снашивать. Так уж ты ее, негодяй, замучил пьянством своим, что и мне смотреть жалко, а уж я-то всякого на свету повидал. И деньги, — еще добавляет, — посчитать не забудь. Дорого у них нынче всё. А ты вон уже подштанники последние пропил, седалищем голым пред людьми добрыми светишь». А я ведь оттого в фартуке хожу, что в кузне жарко. Одежда у меня всякая есть, — оправдывающимся голосом добавил кузнец.
— Сегодня совсем не успеете? Я хоть до ночи ждать готов, — попробовал снова настоять Точкин.
Василий не уступал:
— Завтра утром — край.
Немного стесняясь, кузнец попросил оплату вперед. Николай не стал возражать и отделил от пачки колдуна две бордовые «пятисотки».
На Гремячей улице он остановился, чтобы разглядеть сооружение, давшее ей название. Круглая шестиярусная башня высотой с девятиэтажный дом таращилась по сторонам неровными бойницами, иные из которых можно было принять за пробоины в стене из белого известняка.
В позднем средневековье, чтобы защитить подступ к городу по воде, между Гремячей и стоявшей тогда через реку Никольской башнями была возведена водобежная решетка. Ныне река Пскова до того обмелела, что не то, что кораблю проплыть, но даже искупаться в ней летом могут разве что собаки да дети.
В последний раз Точкин был тут в советском детстве вместе с братом. Сергей еще на входе в башню учуял запах дерьма и внутрь Колю не повел. С тех пор внешне мало что изменилось, разве что вход закрыли деревянным щитом, уткнувшись в который теперь, спускались по крутому спуску и весело о чем-то спорили на ходу две туристки школьного возраста.
Тут Николай снова услышал Мухтара. Пес пару раз тявкнул и вдруг завыл с такой горечью в своем собачьем голосе, что по спине побежали мурашки. Школьницы, которые успели добраться до дороги, разом замолкли и с тревогой обернулись на обветшалый дом по другую сторону улицы.
Книга 3. Глава 5. Охота
Точкин с белым ведром в руке стоял под козырьком своего подъезда и не спускал взгляда с въезда во двор. Наконец из-за кирпичной будки электрощитовой показался армейский ГАЗ-66. Десантник за рулем заметил Николая перед домом и поднял руку в приветствии. Парадный уборщик с радостным облегчением на лице помахал ему в ответ.
Спрыгнув со ступеньки на асфальт, Андрей Любимов скрючился от боли и только погодя пожал протянутую Николаем ладонь.
— В дивизии как обстановка? — спросил у него Точкин.
— Да как! Савченко умер, который из нашей с Серегой роты. Вчера хоронили, — с мрачным видом доложил Любимов.
— А что про болезнь говорят?
— Много чего. У нас вон в штабе есть радист Петров, алкаш, и он второе утро подряд про каких-то зараженных коров в детском парке твердит. Совсем от бухла поехал, или от страха.
Точкин с удивлением посмотрел на Андрея, но ничего не сказал.
— Никто не понимает, почему дальше Пскова эпидемия не распространяется.
— А заболевших у вас много?
— Позавчера сразу десятерых срочников из казармы в госпиталь увезли. Наверное, с концами, — вздохнул Любимов. — Всего за неделю — человек сорок.
— А вчера?
— Вроде, никого. Не слышал. У нас в дивизии собираются средства бактериологической защиты раздавать. Тебе, может, респиратор привезти по подъездам ходить?
— Уже ни к чему.
— В смысле, ни к чему?! — возмутился Любимов.
Николай промолчал. Они уже поднимались по лестнице в подъезде.
Войдя, Андрей ударился ногой о тумбу для обуви, которую хозяин передвинул зачем-то к самой двери.
— Перестановку, что ли, сделал?
— Это мелочи. В ванной — самое главное, — таинственным голосом сообщает Точкин.
Хозяин уговаривает Андрея раздеться и одновременно с этим почти силой стаскивает у него куртку с плеч.
— Вот, смотри, — Николай открывает дверь в совмещенный санузел.
Андрей из прихожей заглядывает внутрь и не понимает, что изменилось.
— Да ты зайди.
Капитан послушно делает то, что говорит ему Точкин. В эту же секунду дверь закрывается за ним с тихим щелчком, а снаружи с грохотом валится на пол обувница. Капитан толкает дверь, чтобы выйти, но тяжелая тумба не дает ей открыться.