Нет, — тут же отозвался внутренний голос. — Не Гермиону Грейнджер ты целовал. Ты целовал Гермиону Малфой, свою жену. Которая, к тому же, носит твоего ребенка. Это было уже слишком. Драко застонал, впервые за все время по-настоящему осознав ужас своего положения. Над тропинкой прозвучал второй хлопок трансгрессии, и Малфой чуть из себя не выскочил, с тоской понимая — как бы то ни было, ему придется с ней видеться. Мало того, он и попасть в свое время не сможет без ее помощи.
Он встал и обернулся к ней с твердым намерением заявить, что произошедшее между ними всего лишь случайность, которая никогда больше не повторится, как вдруг заметил, что с Гермионой не все ладно. Она стояла неподалеку и как-то странно покачивалась, прижав руку к животу. Что с ней?! Все слова, что он намеревался ей сказать, разом выветрились из его головы, и он с непритворным беспокойством шагнул к ней:
— Гермиона?
Бледная до такой степени, что кожа на лице приобрела зеленоватый оттенок, Грейнджер сморщилась и едва успела отвернуться, как вывернула из себя добрую половину содержимого желудка. Драко оторопело уставился на Гермиону: Ей настолько неприятно было целоваться со мной? — в смятении подумал он, но та, словно угадав его мысли, виновато улыбнулась и развела руки:
— Прости, ты тут ни при чем, просто меня чересчур сильно тряхнуло.
Она поморщилась и вытерла рот тыльной стороной ладони:
— Это из-за беременности. Боги, как же я надеюсь, что меня перестанет тошнить до того момента, когда мы снова окажемся дома.
Мы оба на это надеемся, Грейнджер, — криво усмехнулся Драко. — Почему, ну почему, она должна быть тут беременной? Мир сна и так поступил отвратительно, когда сделал нас мужем и женой, так нет же, этого ему показалось мало, и он решил добить нас еще и положением Гермионы…
Наблюдая, как мастерски очистила Грейнджер одним взмахом палочки рвоту с дорожки, Драко прочистил горло и нерешительно предложил:
— Э-э… М-может, войдем уже?
Гермиона молча кивнула и протянула ему руку. Не ту, какой она вытирала рот, но Малфой все равно замер в оцепенении.
— Драко, мы только что вернулись с романтического свидания, — шумно вздохнула Грейнджер. — Как ты думаешь, не покажется ли странным твоей матери, да и всем остальным обитателям поместья, что мы вошли порознь?
Малфой мысленно выругался. Вот черт! Почему она всегда оказывается правой? Неохотно взял предложенную руку и они медленно направились ко входу. Все то время, пока они шли к массивным дверям, Гермиона не проронила ни слова. Драко несколько раз косился на нее, ожидая, что она скажет хоть что-нибудь, но с ее плотно сжатых губ не слетел ни один звук, и это почему-то его задело.
Неужели она ничего не скажет по поводу нашего поцелуя? Не приснилось ведь это мне, — подумал он, тщетно выискивая в ее лице хоть какой-то намек или отголосок того, что между ними произошло. Пытаясь вспомнить подробности, он даже облизнул губы, но тут же одернул сам себя: нет, он определенно не мог себе этого представить. — И все же, почему она ни разу не упомянула об этом?
Перед самой дверью Гермиона внезапно остановилась и повернулась к нему с самым серьезным видом, на какой только была способна. Вот оно! — запаниковал Драко. — Сейчас начнется! Мысли его заметались с бешеной скоростью. Что ей сказать? Что ему понравилось и он не прочь это повторить? Или нет? Ведь такое может сказать только какой-нибудь первокурсник, и это будет очень смешно выглядеть со стороны. Но тут его словно огнем обожгло — он, что, действительно думает о том, чтобы поцеловать ее снова?!
От неожиданности собственных мыслей Драко готов был сквозь землю провалиться, но в этот момент Гермиона благодарно улыбнулась ему и тихо сказала:
— Спасибо тебе. За все.
Спасибо? За что? И за какое «все»? За то, что поцеловал ее, что ли? Мерлин, опять ты об этом… Ее только что вырвало, а ты все о поцелуях думаешь…
Должно быть, она уловила его замешательство, потому что снова улыбнулась и пояснила:
— Сегодня со мной случилась одна из самых приятных вещей в жизни. Несмотря на то, что это всего лишь сон.
И никто из них сейчас и не вспомнил, что они пошли на это свидание исключительно для вида, и если б не Нарцисса, которая буквально вытолкала их за дверь, ничего бы этого не было.
— Брось. Ведь это такая малость, — пожал плечами Малфой. А поцелуй? Разве он не заслуживает ее внимания?
Гермиона крепко сжала его руку и толкнула потемневшую от времени створку:
— Только не для меня, — прошептала она и шагнула в холл.
Не успел Драко сообразить, что именно она имеет в виду, как был пойман в плен маленьких ручек и оглушен радостными воплями двух малышек, которые бросились к отцу с матерью, едва те переступили порог. Гермиона тут же отпустила его руку и, присев, заключила обеих дочурок в объятия. Тепло ее ладони сменилось прохладной пустотой, и Драко с сожалением сжал пальцы. Хватит уже думать о ней, — сказал он себе и решительно качнул головой, избавляясь от навязчивых мыслей. Чтобы переключиться, он внимательно всмотрелся в одежду девочек и чуть не рассмеялся: обе девчушки были наряжены в пышные бархатные платья и походили в них на двух куколок. Наоми — по-слизерински — в зеленом с серебром, а Эванна щеголяла цветами Гриффиндора — в красном, с золотой отделкой.
— Только посмотрите на них! — воскликнул он, привлекая к себе их внимание. — До чего же вы хорошенькие!
Услышав похвалу, Наоми просияла и вздернула подбородок:
— Да! Это я попросила бабушку выбрать мне зеленое! Она сказала, что этот цвет носят настоящие слизеринцы!
Драко спрятал улыбку и бросил быстрый взгляд на Гермиону, которая зажала себе рот рукой, изо всех сил стараясь не рассмеяться вслух.
— А ты, Эванна? — повернулся он ко второй девочке. — Ты сегодня папина гриффиндорская принцесса?
Эванна застенчиво дернула себя за подол платья и кивнула. Потом посмотрела на отца большими карими глазами и сказала:
— Я — льица. Р-р-р!..
— Ах, ты моя маленькая львица! — расхохотался Драко и, подхватив ее на руки, подбросил в воздух. Малышка взвизгнула от восторга и Малфой тут же подхватил ее снова. Все это было настолько правильным, что у него не возникло и тени сомнения насчет своего поступка. Кто знает, может, иметь детей вовсе не так уж и плохо, — решил он про себя. — Особенно, если они такие замечательные, как эти.
Нарцисса, которая только что вошла в холл, увидела эту картину и тепло улыбнулась.
— Ну и где вы двое пропадали? Времени на сборы осталось совсем немного, — с притворным упреком обратилась она к сыну с невесткой, а Наоми, услышав, что бабушка сердится, прыснула и радостно объявила:
— Ох и влетит же сейчас маме с папой!
Нарцисса подмигнула ей, а сама строго уставилась на Гермиону с Драко:
— Совершенно верно, Наоми. Чем, интересно, можно было заниматься, чтобы опоздать на целый час? — уловила крайне выразительный взгляд сына и глаза ее заблестели.
Драко поспешно отвернулся, заметив, что и Гермиона, покраснев, сделала то же самое. Почему у него такое ощущение, будто их отчитывают, как напроказивших школьников?
— Это называется «увлечься моментом», — услышал он ровный голос Грейнджер, и в смятении посмотрел на ее пунцовое лицо, опасаясь, что она сейчас наговорит лишнего. Однако, к полному его спокойствию, она заметила его изменившееся лицо и торопливо пояснила:
— Драко устроил такой чудесный пикник, что я и до сих пор еще под впечатлением. А потом он читал мне вслух… Вы же знаете — если возле меня есть книга, я забываю обо всем на свете.
Нарцисса хмыкнула, недоверчиво изучая их обоих, но потом складки на ее лбу разгладились и она посветлела лицом.
— Платье лежит на кушетке, Гермиона, — сказала она невестке, после чего обратилась к сыну: — А твоя одежда висит на стойке возле платяного шкафа. Вам обоим следует поторопиться, чтобы собраться: министр просил нас прийти пораньше.