— Не повезло… — сочувственно кивнул я, присев на корточки над посохом. — Что будешь делать с ним, и вообще с собой, Рэндольф?
— А вы… — озадаченно моргнул воин.
— Нет, нам посох не нужен. — переглянувшись с Хуа, отрицательно покачал я головой. Не очень хочу испытывать на себе побочный эффект вещички, да. Самые неприятные воспоминания жизни… Обеих жизней я бы предпочёл забыть навсегда. А для Хуа такой эффект ещё чреват новым проявлением Тёмного Феникса.
Нафиг-нафиг.
— Тогда… Наверное я должен буду спрятать эту вещь. Быть может она ещё когда-нибудь пригодится Асгарду, но мне… Нет уж. Испытав на себе такое два раза, в третий как-то более не хочется… — с нотками брезгливости метнул взгляд на артефакт Рэндольф.
— Тогда… — начертив на артефакте небольшую руну с помощью крови из порезанного клинком пальца, я позволил ей мигнуть и исчезнуть. Теперь если что, я легко смогу найти сей посох с помощью легкого ритуала. — Можешь забирать.
— Благодарю… Принц Вили…
— Просто Вили. Или Винлин. Я вырос вдалеке от дворца и Асгарда вообще. Ты же наверняка знаешь историю Хрёсвельга. Тор и Локи точно всему Асгарду растрындели. — усмехнулся я, глядя на то как смутился берсеркер… Судя по всему, уже бывший.
— Хорошо, В-вили… Так вот. Если вам понадобится когда-нибудь моя помощь, то я всегда буду готов с вами встретится… Поселюсь я в этой части планеты, так что искать меня вам долго не придётся. — склонил голову поборовший искушение силы взамен на ярость воин.
— Эх-хе… Неожиданно, но приятно, как говорится в одном из миров смертных… Но перед нашим расстованием, не против услышать о смертных наши истории? С ними тебе будет проще адаптироваться. — предложил ответный жест я, чувствуя легкое смущение от такого обязательства со стороны почти незнакомца.
— Что-ж, я был бы глупцом, откажись послушать вас…
Разойдясь с Рэндольфом, мы продолжили свой путь по Европе. Следующим место остановки стал северно-германский город Бремен.
Там у нас и произошла одна занимательная встреча, перед которой я не удержался и пустил среди народа сказку, о, собственно Бременских музыкантах. Простите, братья Гримм. Если не забуду, я даже к вам приду и компенсацию выплачу… Заодно полюбуясь на ошарашенный вид, хе-хе.
Простенький рассказ о говорящих животных зашёл на ура не избалованному хоть какими-то развлечениями народу. Тем более крестьяне частенько страдали от нападок различных лихих людей, когда шли в города. И столь экстравагантное их унижение в сказки тоже понравилось всем.
В один из дней я в сотый раз повторяю очередную сказку столпившимся вокруг моей лавки детям. Среди них причём были и шестнадцатилетние дылды, которые уже считались взрослыми людьми, должными иметь семью и пару детей. В их глазах был столь искренний и чистый интерес, что я не удержался и решил попробовать себя в образе мудрого рассказчика и нагло скопипастить ещё несколько работ братьев Гримм.
…Нет, надо точно записать в Свитке и отсыпать им наличных, когда они начнут придумывать свои сказки. Это вроде девятнадцатый век будет, да?
И вот, когда все уже расходятся, ко мне весьма незаметно для своего возраста подходит мальчишка, выглядящий чуть чище остальных. Беспризорниками те тоже не были, но отличия в поведении у этого черноволосого подмечались моментально.
— Значит ты тот самый восточный сказитель? — прищурившись, качнулся на ногах пацан.
Немало заинтригованный таким поведением, всё-таки остальные дети смотрели мне в рот и даже пикнуть не смели, я присел на стул возле нашей с Хуа лавки. Моя ненаглядная тоже, кстати, услышала парнишку и заинтересованно навострила уши.
— Допустим. А ты кем будешь, благородный юноша? — хитро прищурив глаза, погладил несуществующую иллюзорную бородку я.
— Э-э… Д-да какой я благородный-то… — махнул рукой пацан, безуспешно пытаясь сделать вид, что я не попал в самое яблочко. Ну, может человека он бы и обманул, но я несколько опытнее буду, да. Хотя есть у меня определённые сомнения, что и взрослый бы его раскусил.
— Мама не учила тебя, что врать старшим — не хорошо? — улыбнулся я, откровенно забавляясь таким простым разговором. Все наши ученики знали, что мы Небожители и обращались уважительно, а тут такая освежающая наглость.
— Маму убили эти подлые франки! — неожиданно рявкнул мальчишка, заставив мои пальцы чуть дрогнуть.