Полвека назад кольцо было утеряно, и как считало большинство молодых вампиров — из-за гнусных действий старшего поколения, намеренно спрятавшего его, дабы никто более не стал князем, который мешал бы их влиянию. Ведь воле верховного владыки всех Детей Ночи не смог бы противостоять никто.
Почему же никто из старых не взял себе данный легендарный артефакт?
Валерия фон Арпад считала, что старые дураки боялись усиления хоть кого-то из своих «партнёров», а потому не дозволили выбрать нового владыку из своего круга. Так или иначе, после их поражения кольцо оказалось в их тайнике, а позже стало переходить из рук в руки, ведь новым Великим Князем мечтал стал буквально любой хоть сколько-то сильный ребёнок Ночи.
Весь их род тогда был так занят этим, что даже контроль над людьми был ослаблен. Из-за чего те совершили несколько глупостей, благо улаженных с представителями Асгарда — Царства Богов, которых вампиры вполне считали равными себе — слишком у них было схожих черт в виде силы, бессмертия и так далее.
Тем не менее, в конце концов кольцо оказалось у неё.
Впрочем её любование самым ценным артефактом вампирского рода, покоящимся на среднем пальце правой руки, кое-что прервало.
— Что происходит? — резко поднялась со своего трона сильнейшая из потомков Арпада Неопалимого, ведь собравшиеся в зале старые и опытные вампиры, те, кто приняли её владычество, владычество Великой Княгини — внезапно стали корчиться в муках… И испаряться. Все, и обращённые, и чистокровные, что рождены вампиром от вампира. Абсолютно все. — Нет-нет-нет… Отец, матушка! — кинулась к двум самым ценным вампирам двухсотлетняя девушка.
Разумеется, среди вампиров не процветала любовь детей к родителям, учитывая срок жизни и возможность детей подсидеть предков — ведь те на пенсию как слабые люди не уходят. Валерия здесь тоже не выделялась, однако общая слабость и бесталанность её родителей вынудили тех сделать ставку на свою дочь, надеясь получить так желаемые влияние власть уже через неё.
А оттого помогали всеми силами, и фон Арпад ценила их помощь, что в итоге каким-то странным и извращённым образом вылилось в подобие любви дитя к родителям.
— Кхх… — прохрипела красивая тёмноволосая женщина, коей по меркам людей даже двадцати лет не дашь, также распадаться и превращаться в кучку пепла.
— Это люди!… — удивлённо воскликнул чуть более сильный, а оттого продержавшийся чуть дольше отец.
Осев, вампирша широкими глазами наблюдала за тем, как все эти собратья, десятилетиями служившие (пусть и за преференции) опорой её трона, её правления, внезапно стали погибать. Нечто неизвестное, нечто неумолимое уничтожало одного за одним… Пока в зале среди кучи пепла не осталась одна лишь Валерия.
Следом она узнала, что такое произошло во всех гнёздах вампиров… Нет, даже не Румынии. Даже не Европы. Даже не Евразии… А всего мира.
Поэтому когда в пустующий древний замок ворвались люди в чёрно-зелёных одеждах, они застали лишь одинокую княгиню, безучастно сидевшую на своём троне. Впрочем, вскоре её меланхолия была развеяна одним из захвативших её дом людей.
— Валерия фон Арпад… Единственная выжившая из всех старших вампиров. — лица человека она не видела, ведь то было сокрыто за тёмно-зелёной маской. — Мы, фон Думы, делаем тебе предложение. Присоединяйся к нам, и мы позволим тебе отомстить тем, кто ответственен за истребление почти всего твоего рода.
Бывшая правительница всего вампирского рода думала недолго думала. Поднявшись с кресла в её покоях, где её оставили ныне шастающие по её замку люди, девушка возвысилась над уступающим ей в росте человеком, вновь обретая былую величественность, присущую Великой Княгине.
— Ради уничтожения моих новых врагов… Ради удовлетворения моих чувств, взывающей к кровавой и самой жестокой мести, что видела Ночь, я принимаю твоё дьявольское предложение, человеческий маг. Отныне последняя из Великих Князей и Княгинь будет содействовать тебе. Распорядись моей силой как должно… Человек.
В темноте комнаты, среди растрёпанных чёрных волос вспыхнуло два алых огонька.
Год тот же.
Где-то в Греции.
— Зачем… Зачем живые прибыли в Царство Мёртвых, поведайте же мне… — прохрипел старик в старых и потрёпанных одеждах, с палкой в руке, чей конец находился в реке Ахерон.
Реке настолько переполненной проклятьями и иными тёмномагическими воздействиями, что никакой живой волшебник в своём уме не посмеет даже коснуться этой жидкости, лишь напоминающей воду.