Не будь в каноне рояля с сверхимбовой гранатой-чёрной дырой, Алгрим принцев Асгарда там же бы и прикопал.
В общем, крайне сложный враг, силу которого я попытался передать.
Глава № 58. Малекит. Эфир. Фьюри
Свартальфахейм. Головной корабль Тёмных Эльфов.
Малекит.
Малекит был очень, очень стар.
Настолько, сколько асам и их прихлебателям и не снилось.
Для народа тёмных эльфов Малекит существовал всегда, и будет существовать всегда.
…Но на деле правда была куда более прозаична. Даже великие тёмные эльфы были ограничены в возрасте, и лишь немногим в этом обходили иные расы Девяти Миров. Потому что они более не получали питательной тьмы, пребывая в Вечной Тьмы, Гиннунгагапе, которая в былые времена покрывала значительную часть всей галактике и звалась смертными расами не иначе как Чёрная Галактика.
Но всё хорошее когда-то, да кончается.
Так кончилось и безраздельное властвование тёмных эльфов.
Прибыв из-за пределов известной им галактики, в последнюю пришла гигантская огненная птица, именующая себя Фениксом. По преданиям, она была крайне разозлена, и что-то искала, посчитав, что это спрятали в Царстве Вечной Тьмы. Из-за чего она рассеяла всё обиталище тёмных эльфов, и разбила некогда единый Эфир на тысячи осколков, которые пусть и всё ещё обладали иной мощью, так просто его использовать и восстановить былую Тьму было невозможно.
Требовалось выгадать подходящий момент… Во время которого, во время правления нынешнего Малекита вмешались проклятые асы, вечно сующие свой нос, куда им не следовало бы!
Да, нынешний.
Первый, легендарный Малекит, создавший Гиннунгагап погиб тогда же, от пламени Феникса.
Все последующие были лишь его потомками, вынужденными носить аналогичные ему маски, дабы не возникло никаких подозрений. И это удалось — все тёмные эльфы и не только они искренне верили, что это тот самый, древний Малекит. Ведь настоящее лицо их лидера оказалось забыто, и осталась лишь характерная маска. В итоге каждое поколение верило, что настоящее лицо у легендарного первого Малекита именно то, которое принадлежит нынешнему королю.
Но его, его вознесение до мощи первого из династии Малекитов было прервано. Эфир, почти готовый во время Схождения впитаться в его тело… Был похищён проклятым Радужным Мостом. Пожертвовав десятком элитнейших воинов, выбежавших из моста и отвлекших его на несколько секунд, они успели забрать надежду тёмных эльфов на возвращение былого величия.
И вот сейчас, его пробуждение было вызвано тем, что некто заполучил Эфир. Некто, кто оказался в Асгарде.
Это было ожидаемо.
В конце-концов, они же его похитили и будут держать у себя. Не закопают же они его на какой-то далёкой планете, верно?
Тогда Малекит использовал бесконечно верному ему Алгриму, одному из величайших воинов народа тёмных эльфов, что выжили после последней войны. Ему был дарован Проклятый Камень, шедевр расы, что властвовала над галактикой в те времена, когда асы ещё были жалкими дикарями на своей жалкой планетке. А вместе с камнем был и наказ, замаскироваться под членов весьма известной банды смертных, и проникнуть вместе с ними в тюрьму Асгарда.
И он должен был справиться, ведь как заметил Малекит после пробуждения, от той воинственной расы, что с натяжкой можно было назвать достойным противником, осталось всего ничего. От войны асы и их прихлебатели пришли к презренному миру, из-за которого они размякли. Так ещё и их правитель оказался стар, а оттого — немощен.
…Но как показала реальность, давние враги могли ещё удивить. Малый истребитель — Стрела, что был послан под маскировкой наблюдать за ходом проникновения Алгрима, запечатлел нечто крайне необычное. Воин, что использовал Ветра Хрёсвельга, бушующие меж стволов и листьев Иггдрасиля, и воительница, что использовала пламя Феникса, того самого проклятого Феникса из их легенд.
Да ещё и Тор, внук подлеца-Бёра оказался также достаточно силён, а в его руках было великое оружие, способное доставить как бы не больше проблем…
Алгрим сражался достойно. И любого из своих врагов он бы уничтожил, даже будь их двое. Но трое оказались непреодолимым препятствием для Проклятого. Асы как всегда давили числом тёмных эльфов, чья популяция восстанавливалась гораздо, гораздо медленнее.
— Что мы будем делать, повелитель Малекит? — обратился к нему Нарматайн, после гибели Алгрима занявший его место. Та же беззаветная преданность, но нет былой силы.