И что самое поганое… С какой-то стороны… В некоторой степени… В какой-то мере сказанный ею бред был логичен!
— О борода Одина… — обречённо простонав эти слова и скрыв лицо в ладонях, я потянул ими кожу лица вниз.
Раскрыв пальцы, я увидел застывшую соляным столбом ненаглядную, на сияющую Сенти… Снова на застывшую Хуа.
Вздох.
— Да пошло оно всё к Суртуру!..
Глава № 68. Разрешение. Шанхай. Декларация
Винлин. На следующее утро.
Что нужно делать, просыпаясь в одной кровати с двумя красотками?..
Не знаю, что бы там делал обычный подросток, может быть радовался, но для меня это — сплошная головная боль.
Ведь с ситуацией придётся как-то разбираться, ибо в реальной жизни отношения более чем с одной девушкой одновременно почти невозможны, как бы там себе не мечтали многочисленные японцы в Альянсе Шэньчжоу. Формально Хуа и Сенти весьма сложно назвать полноценными двумя девушками, зная их предысторию и особенности существования последней… Но так или иначе, я три тысячи лет провёл только с одной из них.
…И времени на подумать, разумеется, мне никто не даст.
Ведь Хуа просыпается ровно в то же время, в ту же минуту, что и я.
И Сенти тоже, взяв эту привычку из памяти моей ненаглядной.
Те секунды, что оставались до пробуждения обеих сероволосых особ я потратил с максимальной пользой, просчитывая все варианты развития дальнейшего диалога.
Вот первая просыпается Сенти, так как в привычным людям смысле она вообще не спит, вот она потягивается, а параллельно с другой стороны распахивает глаза Хуа, в которых более не отражаются те… Не самые позитивные эмоции, что вчера.
— Ха-а-а… — выдохнул я, глядя как на лице супруги проступает осознания произошедшего как вечером и ночью, так и днём во время работы.
Покосившись в обратную сторону, я заметил как в сидячее положение рядом со мной поднялась Сенти, довольно жмурясь и потягивая ручки.
— Теперь я понимаю, почему люди так сильно любят размножаться, отчего уже в свою очередь их так много! — воскликнула она, явно не подозревая о таких бесполезных чувствах как неловкость и смущение. И о завуалированности в таких ситуациях она тоже не слышала, да. — Надо ещё попробовать, пока не надоест… — на полном серьёзе покивала обнажённая сущность, чью наготу прикрывала только длинная шевелюра.
Эротишно… Сказал бы я в любой иной ситуации, но уж точно не такой.
— Ты… — воззрилась на неё с гаммой разных эмоций на лице Хуа, всеми силами избегая взгляда со мной. Поднявшись в такое же сидячее положение, она продолжила весьма запинающимся голосом: — Вы… Мы… Вчера…
— Спаривались. Или как там это у людей называется… Ах да, се… — с максимальной готовностью помочь принялась сообщать воплощение осколка Феникса, пока не была прервана моим кашлем. — Хватит симулировать. Ты как и великолепная я не можешь болеть… Так, о чём это я говорила?.. Да, вот! Милашка моя, ты ведь никогда не страдала косноязычием, чего сейчас запинаешься?
Некоторое время моя ненаглядная просто сверлила эту бессовестно довольную багровоглазую особу, только чтобы затем тяжело вздохнуть и прикрыть глаза.
Что сказать… Диалог успешно начался и без меня. Почти без меня. Недооценил я малясь прямолинейность Сенти, чьё мышление… Даже скорее не мышление, а нормы и ценности существенно отличались от таких у нас… Ещё сильнее, чем наши от людских.
— Тебе нужна была разрядка. — из возраста, когда мне можно было мяться и запинаться я давно уже вышел, так что начал прямо. Кхм, прямо как и любят обе эти девушки, пусть и в несколько разной степени — всё-таки Сенти слишком уж… Слишком. — После воздействия Фимбулвинтера, что меня самого ранее хотел натолкнуть на конфликт с Всеотцом… А тут ворвалась Сенти… И я несколько вспылил.
— Я… Почувствовала. — чуть улыбнулась моя супруга, слегка потягиваясь. И да, её тело также было прикрыто только волосами, ныне не заплетёнными в невероятно сложную по людским меркам причёску, не позволяющую им мешаться в бою. — И что дальше?
— Чисто формально, изменой это не считается… — начал с самым невозмутимым лицом из своего арсенала я, но тут же был перебит одним снисходительным взглядом Хуа.
— Я не об этом. Пожалуйста, не считай меня малолетним ребёнком, который закатит по этому поводу истерику. Это обиднее всякой, гм, измены… — со столь умилительно-поучительным видом заявила моя пр-р-релесть, так как я мог удержаться чтобы не захапать её к себе?.. — Кхм. — кашлянула она после резкой смены положения. — Так вот… Что мы будем делать дальше?