И Хуа наконец-то подготовила свою атаку за это невероятно долгое в нашем понимании настоящего боя время.
Яркая вспышка пламени в этот раз разделилась сразу на две огненные птицы, которые рванулись в право и влево. С учётом того, что вокруг его морды парил я, нагло используя Ветра Хрёсвельга для кручения и верчения в воздухе, тем самым уклоняясь от почти всех атак… Над тушей дракона прыгала по постоянно создающимся багровым мечам Сенти, отправляя их затем в спину и крылья, а под ним лишь палуба корабля смертных…
Наш противник ринулся вниз… Тут же вызвав у нашей троицы синхронные ухмылки. Ведь вибраниум несмотря на то, что в целом уступает в прочности Уру, был очень, очень неплох в отражении ударов. Отчего когти ошарашенной рептилии буквально отскочили назад из-за вибрации, и мы не смогли не воспользоваться этим шансом.
Единовременный прямой рывок на пределе сил заставил думать нашего врага очень-очень быстро, и он как и ожидалось, он не придумал ничего лучшего банального взлёта назад. Несмотря на уже дырявые от атак Сенти крылья, дёрнула рептилия весьма быстро, и оттого мне пришлось метнуть мечи, дабы вновь повредить длинную шею Нидхёгга и отправить в ту же секунду слабую Стрелу Бури, дабы под её прикрытием вырвать клинки из плоти противника и вернуть их обратно в свои руки.
Опять же с помощью Ветров, которыми я скоро начну обращаться не хуже какого-нибудь телекинеза.
Вновь началось дальнобойное противостояние, и так как сил мы вообще не жалели, бедный борт Небесного Дракона уже начисто обгорел и разрушился, обнажая тонкий слой из вибраниума. Да и само летающее судно начало трясти от взрывных волн, расходящихся во все стороны.
— Его полёт начинает раздражать. — успел бросить я в момент одной из передышек, параллельно пытаясь предугадать где в следующую секунду окажется слишком манёвренный со своим полузмеиным телом дракон. Который умудрялся изгибаться под совершенно неожиданными углами, чем избегал до сих пор даже самых предусмотренных атак. Тем не менее, и атаковать он нас особо не мог — мы взрывали его пламя многочисленными, но не слишком сильными вспышками огня и ветра.
— Это ничтожество не хочет честной битвы! — внезапно рявкнула Сенти, на лице которой проступило удивлённое осознание. — И не зыркай так на меня! Я не повернутая на чести дура, он просто тянет время! Воронка!
— Но она же не меняется… — создавая очередной энергетический лук, я запустил столь же энергетическую стрелу в дракона с упреждением, в следующее мгновение отскакивая вправо от концентрированного фиолетового луча, которыми Нидхёгг тоже иногда пулялся.
И судя по мерзостному оттенку Силы Космоса Живой Планеты… Такой силы у него раньше не было.
— Вы и не увидите изменений! Я вижу это как часть самой Жизни… Он потихоньку, по капельке выдаивает человеческие души! Плевать на их людскую принадлежность, это нарушение вообще всех порядков! — пусть я особо и не понял, о чём мне вещала Сенти, лишь догадывался… Однако выражение её лица всё говорило лучше всяких слов.
— И что ты предлагаешь? — вскинул брови я, с легким раздражением отмечая устремляющихся ко мне Мерзостей Космоса. Пушечное мясо… Но его его так много, что отвлекает уже от порядком покоцанного чешуйчатого! Впечатляющие размеры в такой ситуации ему только мешали, отчего дело наконец-то начало двигаться с мёртвой точки… И не будь дураком, Нидхёгг тоже это понял, принявшись пускать на убой Мерзостей. Даже самых сильных из находящихся здесь.
— О, это будет крайне эффектно и зрелищно!.. Хотела бы сказать я, но… — вздохнула Сенти, внезапно прекратив метать свои клинки из застывшего пламени в дракона, и приземлившаяся рядом со мной. — Чуешь?
— Да. Мы слишком поздно поняли ситуацию. — с явно прослеживающимся разочарованием в себе самой проговорила за меня Хуа, наблюдая как вдалеке от нас начала подниматься из воды гигантская голова титанического змея.
И когда я говорю гигантская и титанического — я вообще не преувеличиваю. Ибо она была большой даже на расстоянии десятков километров с нашей-то высоты.
Последний и старейший во всей галактике представитель вида Мировых Змеев, существ длинной более чем в десять километров, прозванный Йормунгандом, проснулся.
И сказать что он был взбешён — значит промолчать в отрицательной степени.
Тем временем. Совсем другая часть планеты. Египет.
Именующий себя Нагашем.
Потомок последней Фараонской династии настоящего Египта, а не того жалкого его подобия, что сейчас было создано мусульманами с этим их исламом… Смеялся.