Почуяв угрозу, Тор не стал молча стоять на месте, а закрутил свой молот… И улетел на нём назад.
И совсем, совсем не зря.
Ибо в море, находящееся в трёх сотнях метров справа, с небес рухнуло что-то невероятно огромное и тёмное, мгновенно расплескав почти всю воду из немалых размеров водоёма.
— Йормунганд! Вот так неожиданность! — искренне поразившись, воскликнул летящий всё выше и выше Одинсон, коего тоже задело водой. Однако даже просто распрямляясь, гигантский космический змей догонял молотобойца по высоте.
Велик и огромен был сей монстр великий, достойный боя с сыном Одина! Таков был вердикт Громовержца.
— Займись им, сын мой! — раздался откуда-то снизу не терпящий возражений голос отца.
— Как скажешь, Всеотец! — столь же громко и зычно ответил ему принц Асгарда, начиная концентрировать собственную мощь через Мьёльнир.
Гигантский шторм появился сию же секунду, накрывая всё поле боя и заставляя всю округу стать мрачнее да темнее.
В это мгновенье Мировой Змей наконец грузно развернул свою голову в сторону члена царской семьи, банальнейшим образом плюнув в него. Вот только кислота эта была ядовитой крайне, отчего даже Тор не стал испытывать собственную броню и кожу на прочность, позволив Мьёльниру сдёрнуть Бога Грома ещё выше.
— Получи в ответ удар сына Одина, монстр старый аль гигантский! — не сбавляя жизнерадостности, бросил титаническому змею Одина сын, позволяя сотням и тысячам мелких молний ударить в молот, который с великим трудом и напряжением, сопровождавшимися многочисленными микроразрывами мышц, оказался направлен прямиком на Йормунганда.
Более чем километровая ветвистая молния за мгновенье прочертила путь от Мьёльнира до головы Мирового Змея, заставляя того несколько податься назад и ошалело покачать раненной и дымящейся после удара головой.
— Гр-а-а-а! — зарычал во весь свой могучий голос раненный змей, на миг даже прерывая гигантскую и великую битву неподалёку.
Но Тор уловил в нём кое-что другое.
Чудовищную усталость.
Змей хотел разорвать сына Одина… Но ещё он был очень уставшим.
А значит, у Тора есть все шансы заполучить в список своих славных подвигов и победу над столь великим врагом!
— Отведай же силы Одинсона!.. — закрученный и искрящейся чистой мощью молний молот с хлопком врезался в голову великого змея, заставляя ту откинуться далеко-далеко назад и начисто сминая чешую в месте попадания.
Ударная волна порядком встрепала скрытую под шлемом светлую шевелюру Громовержца, что уже начал закручивать Мьёльнир для нового удара…
Локи Лафейсон.
— …И как только так получилось, что единственный сын Лафея — жалкий полукровка? — намеренно пытаясь вывести Бога Обмана из себя, продолжил разглагольствовать Вафтруднир. — Тебе самому не стыдно за собственное существование, существо, что не должно существовать?..
— А тебе не обидно, о мудрейший йотун, подбирать всё это время крошки со стола убитого мною Лафея? — сохраняя на лице бесящую окружающих ухмылочку, Локи в очередной раз подставил под удар вместо самого себя иллюзию. — А когда он погиб, тебе пришлось сражаться даже с сущими детьми за трон? Ты может быть и мудр, вот только что значит мудрость в рамках народа варваров?..
— Народа, который и твой. — бросил бородатый великан, пытаясь выгадать настоящее тело Локи среди десятков иллюзий, что были вполне материальны и не прекращали кидаться кинжалами в кружащегося волчком противника.
— То есть сначала ты всячески отрицал, что такой полукровка как я — принадлежит к твоему народу, а сейчас уповаешь на это? Тебя стоило прозвать не мудрым, а двуличным, Вафтруднир! — рассмеялся всеми своими иллюзиями Лафейсон, выводя йотуна из себя ещё сильнее.
Может быть до той судьбоносной встрече с той особой в Ванахейме и рождении дочери он бы воспринял своё происхождение близко к сердцу. Однако теперь помимо матери у второго сына Одина была ещё и дочь, которая стала заменой желанию власти… Стала бы и тайная супруга, Сигюн, дочь принцессы ванов Фрейи, проживающей в Асгарде, но… Кто бы мог предположить, что Хель родится со столь уникальной силой, подобной которой не знает даже сам Всеотец?..
Локи был не идиотом, как его многоуважаемый старший братец, так что вину за смерть Сигюн при родах дочери на последнюю не перекладывал.