Пролог
«Умереть в свой срок тоже прекрасно»
Уолт Уитмен
Аша уже не была маленькой девочкой. Она прекрасно знала о неумолимости смерти, о ее неподвластности аргументам или слезам людей. Знала она о неспособности человека претворять абстрактные понятия в реальность, прекрасную, но мрачную и жестокую.
Знала...
О смерти...
Но не воспринимала ее возможность.
Что все мы можем умереть. Когда угодно! В любой момент.
Что смерть – это часть жизни.
...И быть ей похороненной; И это может случиться с ней самой. Несмотря на то, что она потеряла отца, когда ей было три года, смерть была отвлеченной идеей...
Пока ей не пришлось умереть — тогда Смерть стала реальностью...
Ночью мама ворвалась к ней в спальню.
- Аш, вставай!
- Мммм...
- Быстро! У нас нет времени! Мы уезжаем!
Аша приподняла голову от подушки, с удивлением посмотрела на мать, щурясь от ярко вспыхнувшего света:
- Мам? Куда-а-а? Почему?
- Потом объясню, сейчас некогда. Аши, милая, молю тебя. Поторопись! Вставай!
Мама с головой нырнула в шкаф дочки, судорожными, дерганными движениями начала вытаскивать из его недр одежду и, не разбирая, запихивать ее в большую сумку.
Аша села на кровати, натянула джинсы все еще замедленная и заторможенная после глубокого сна.
- Две минуты! Возьми только то, что тебе необходимо! Жду тебя в машине!
- В какой машине? – пробормотала она, - а школа утром?
- Быстрее! – взвизгнула мама с порога. Аша с удивлением посмотрела на нее. Мать никогда не кричала, сейчас же она выглядела взволнованной и как будто даже испуганной. Длинные, рыжие, чуть волнистые волосы мамы торчали дыбом. В голубых глазах плескался ужас. Аша встретилась с мамой взглядом. И тут на нее обрушился такой жесточайший приступ головной боли, что лицо девушки скривилось, парализующая боль поднялась в груди. Голова Аши мотнулась назад, словно от удара кулаком, и еще... - глаза ее внезапно расширились - что-то случилось, это было что-то, что Аша практически могла видеть, а могла и не видеть. Это было как... плохо настроенный радиосигнал, который откуда-то приходил, стоило только чуть напрячься и увидишь сбитый помехами огненно-оранжевый глаз и...
Мама моргнула, и видение пропало.
- Быстрее, Аши, поторопись!
Ерунда какая-то. Аша двумя руками взлохматила волосы на голове, чтобы выбросить оттуда бред, это остатки сна. Бывает же такое, если человека внезапно разбудить, он все еще теряется в реальности и не понимает, где явь, а где сон.
Но Аша чувствовала это. Что-то за пределами ее. Она не могла это объяснить. Не хотела.
Аша посмотрела на мать расширенными глазами:
- Да, мама, бегу, - пробормотала девушка, вскочив, она начала поспешно кидать в рюкзак расческу, заколки, карандаш, какую-то палку, валяющуюся на столе, мобильный и маленький лэптоп. Привычно натянула шапку по самые брови, намотала на шею шарф.
Выехав из города, мать, казалось, чуть успокоилась. Аша чувствовала физически, как тяжелая паника, давящая на барабанные перепонки, до гула в ушах, выдавливающая глаза, улеглась. Мир вокруг снова обрел четкие контуры. Насколько это можно было увидеть в темноте. На небе не было звезд; по нему неслись рваные клочья туч.
- Мам, что происходит?
- Аш, мы еще поговорим об этом, и тогда ты поймешь кое-что. Я должна кое-что рассказать тебе. Я так хотела уберечь тебя от всей этой мерзости.
Тусклый, словно механический голос матери пробрал девушку дрожью, заставив кожу покрыться пупырышками.
- Что-то очень важное. Когда приедем.
- А, ну да, конечно, поговорим, если хочешь, - промямлила девушка, почему-то не очень желая этого разговора. Куда они собственно едут и почему, она не спросила, боясь тревожить эту другую маму – грозную и пугающе собранную, словно та готовилась к бою.
- А мы... – решилась она.
- Не отвлекай меня, - оборвала ее мать напряженным, словно металлическим голосом, - я занята.
«Ну да, конечно, занята. Ты ведешь машину на невероятной скорости по пустой, ночной магистрали в четыре линии, поэтому поговорить ты не можешь».
Ехали долго. В ровно гудящей машине Аша задремала.
Через какое-то время она очнулась со смутным ощущением тревоги. Оно укрепилось, когда девушка, выпрямившись, огляделась. На трассе уже появились машины. Утренний свет был ярче, хотя солнце еще не появилось на горизонте. Она посмотрела на спидометр. Скорость все так же составляла примерно сто десять миль в час (*прим.автора: около ста восьмидесяти км/в час). Деревья вырисовывались странными силуэтами на фоне бегущих туч, подсвеченных умирающими огнями магистрали.
Аша взглянула на мать. Ее руки вцепились в руль мертвой хваткой, но на смуглом лице застыло свирепое выражение. Глаза мерцали и переливались голубым светом, как два ярких топаза.