— Просто… — я сглотнула подступивший к горлу ком, — он меня не знает.
Тишина в кабинете стала густой как смола. И в этой тишине раздался резкий звук: мужчина, коллега Юлии, до этого задумчиво рассматривавший какие-то графики, оторвался от своего занятия. Он резко встал. Струя воздуха от его движения донесла до меня любимый запах так явственно, что потемнело в глазах.
Не глядя на меня, он схватил меня за руку чуть ниже запястья и вывел из кабинета, ничего не сказав коллеге. Мы шли по длинному узкому коридору. Точнее, не шли, а бежали. Он так крепко держал меня, что невозможно было вырваться. Его шаги раздавались эхом по зданию, сливаясь с бешеным стуком моего сердца. Он молчал, и это молчание было громче любого крика.
Остановившись и открыв картой-ключом массивную железную дверь, он втолкнул меня в просторную комнату. Голые серые стены давили не меньше стоявшей в воздухе духоты. Лишь огромное окно в полстены и то, что он меня отпустил, давали призрачное ощущение свободы. Было приятно избавиться от оков мужской ладони, и я тут же сняла с запястья часы и принялась растирать кожу, озираясь по сторонам. Везде могли быть скрытые камеры, записывающие происходящее в досье или, лучше сказать, компромат. В Лейтоне это было в порядке вещей.
— Их нет, — произнёс он, словно прочитав мои мысли.
Сразу стало спокойнее. Мы были вдвоём, и теперь я могла без стеснения рассматривать его, точнее, тебя, своего бывшего мужа. Одно дело — Интернет, другое — реальность. Да, странно, но мы до сих пор подписаны на страницы друг друга в соцсети. Я даже заходила к тебе по несколько раз в год. Не знаю, что хотела найти там. Следы нашего брака или твои новые связи? Последних было в избытке. Маши, Кати, Лены, Светы — лишь малая часть коллекции миниатюрных брюнеток. Вы мило переписывались под фотографиями и загружали картинки с надписью «Скучаю». Лента пестрила «сладостью», на которую, как мне казалось, ты не был способен, хотя она и не нужна была мне ни тогда, ни сейчас.
Зверь в клетке — именно таким ты теперь предстал передо мной, жадно впитывающей каждую чёрточку образа. Похудевший, с лёгкой щетиной на лице, с потухшим взглядом ты привлекал меня так же сильно, как и раньше. Ты был моим до мозга костей. Или не был?
— Значит, он тебя не знает? — твой голос разрезал тишину.
Смелость тотчас же покинула меня, и я отвернулась к окну. Даже жаль тебя, Артём, ведь я всегда так делала: уходила от разговоров, избегала встреч, молчала, когда нужно было говорить.
— Значит, он тебя не знает? — повторил ты, подходя ко мне чуть ли не вплотную.
Твоё тепло, твой аромат обволакивали меня, лишая остатков воли. Я закрыла глаза, чтобы не видеть в стекле отражение, не видеть, как расширяются зрачки твоих глаз, как бьётся жилка на шее, как пробуждаются чувства, которых я опасаюсь. Меня трясло даже на расстоянии метра от тебя, и всё горело медленно, но верно.
— Тём, ты слишком близко, — прошептала я.
— Повтори, — потребовал ты.
— Ты слишком близко.
— Не это, другое, — настаивал ты, и дыхание опалило мою кожу.
— Тём, — сдалась я.
— Ещё.
— Тём.
— Ещё.
— Тём.
— Как же я тебя ненавижу, — выплюнул ты, со злостью ударив кулаком по подоконнику. — Да, хочу. Всю. Со всеми мыслями, чувствами. Но также сильно ненавижу.
В этих словах была вся наша история, весь наш ад и даже рай, который мы успели найти и тут же растерять. Прежде чем я успела что-то ответить, ты развернул меня к себе и прижался губами к шее. Это был не поцелуй, а захват, сведение счётов, немой крик, который копился в каждом из нас. Это была не нежность, а проявление силы, крушение, землетрясение, сметающее все преграды, время разлуки, всю боль. Ты пальцами зарывался в мои волосы, а я цеплялась за твою рубашку, сминая ткань. Мы сражались, но не друг с другом, а с тем невыносимым притяжением, что, как магнит, снова и снова сталкивало нас. Я ударилась спиной о холодную стену, но не почувствовала боли, только жар кожи через одежду, вкус твоего гнева и моего отчаяния. Мы потеряли себя в этом столкновении, в этом давно забытом, но знакомом до дрожи языке тел, который не нуждался в объяснениях. Это было похоже на смерть и на воскрешение одновременно. А потом ты отстранился так же резко, как и приблизился. Мы стояли, тяжело дыша и не глядя друг на друга.