Когда я наконец-то переступила через порог дома, меня обдало теплом, запахом чистоты и нового дерева.
— Это твой дом?
— Нет. Служебный. Итак, правила простые: вход на второй этаж без моего разрешения закрыт. На нижнем этаже тебе доступны кухня, ванная, гостиная, кабинет, гостевая спальня. Теперь о наблюдении, — продолжил ты, подходя к одной из стен и лёгким движением руки активируя встроенную плазменную панель. На экране в режиме реального времени отображались разные уголки дома, включая холл, в котором мы стояли. — Наблюдение круглосуточное, как и положено для моей отчётности.
«Для моей отчётности». Эти слова прозвучали леденяще. Я была делом, спецзаданием, объектом с аномалией.
— Аптечка лежит в шкафчике в ванной, продукты — в холодильнике. Меня не будет до вечера, — ты выключил экран и серьёзно взглянул на меня. — И не пытайся сбежать. Даже не думай об этом. В Лейтоне у репатрианта без смотрителя нет никаких прав. Тебя заберут в первую же минуту и поместят в место куда менее комфортное. Изучи правила и кодекс, я положил их тебе на кровать.
Ты взял ключи со столика у двери и направился к выходу.
— А куда ты… — начала я говорить, но голос сорвался.
— Работа, — коротко бросил ты. — У меня, как ни странно, есть и другие дела намного важнее тебя.
— Привези из гостиницы мою одежду и ноутбук.
— Одежда твоя висит в шкафу, а ноут, так уж и быть, привезу.
Я осталась одна в тишине дома, пронизанного невидимыми камерами. Я не просто вернулась в город прошлого, а попала в его самую суть, в высокотехнологичное бездушное сердце. И сердце это билось твоим именем, твоим кодом, твоей ненавистью, которая теперь была моим единственным законным пристанищем.
С горем пополам я изучила помещения на нижнем этаже и добралась до гостевой спальни. Она была безупречной и безличной: двуспальная кровать, встроенный шкаф, и всё, ничего лишнего, ничего поистине домашнего. Я плюхнулась на край кровати, и костыли с грохотом упали на пол. Бездумно пролистав оставленные тобою книги, я отбросила их в сторону, пообещав самой себе вернуться к ним перед сном. Я вздохнула и уставилась на тонкие синие вены на запястьях. Где-то там, в глубине, в каждой клетке плавала теперь частица тебя. Чужеродная. Враждебная. Необъяснимая. Она была фактом более непреложным, чем стены вокруг. Она была связью, которую не разорвать скальпелем или побегом. Она была прочнее брачных уз, которые мы сумели разорвать.
Глава 4.
Вечер наступил незаметно, как крадущийся за спиной страж. Я приготовила пасту с соусом, накрыла на стол на двоих, потом замерла, глядя на пустой стул напротив, но не стала убирать второй комплект приборов в шкаф. Доев и убрав за собой, вернулась в спальню.
Я слышала, как ты вернулся, слышала скрип входной двери, твои твёрдые, лишённые колебаний шаги, то, как ты выкладывал еду себе на тарелку. Ты не зашёл ко мне ни через полчаса, ни через час, ни через два, когда у меня уже отчаянно слипались глаза от чтения оставленных тобою законов о репатриантах Лейтона.
Я не выходила из своей комнаты до утра, лежала в темноте, глядя в потолок и ощущая на себе невидимые лучи камер. Спала урывками, просыпаясь от кошмаров, в которых меня преследовали сканеры, твоё лицо и светящиеся у меня под кожей цифры и узоры.
На утро молчание висело между нами Дамокловым мечом. Я пила чай возле кухонного окна, ты варил себе кофе, и мне отчаянно хотелось прервать эту тишину.
— Можно узнать, ты привёз, что я просила? — голос прозвучал тише, чем я хотела, и слегка дрожаще.
Ты не сразу обернулся в мою сторону, дожидаясь, пока кофемашина закончит своё урчание. Потом взял в руки чашку, подошёл ко мне и боком прислонился к подоконнику.
— Так узнавай, — бросил ты, отхлебнув кофе.
Твой насмешливый тон и демонстрация отстранённости сделали своё дело. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки и как хочется сбежать от тебя в комнату.