Картинка вдруг прекратилась. Оборвалась на середине фразы, моментально исчезая. Я поняла почему - Рия резко отдёрнула ладонь. Прижала её второй рукой к груди.
Позади меня раздался тихий, наполненный яростью, тяжелый выдох. Я хорошо догадывалась, какую эмоцию лорда-демона Вефириийск он сейчас отображал.
Возрожденная же склонила голову чуть набок:
- Прошло столько лет, а принять всё ещё не получилось. Пора бы перестать терзать себя за ту ночь, Алеминрия. Ничего ведь не произошло.
Рия снова взглянула не нее, ничуть не изменившись в лице:
- Перестать? Я чуть не умерла в ту ночь. И дело даже не в их ударах, насмешках или унижениях. Вовсе нет, их я почти не ощущала. Но я видела каждый замах перед моей сестрой. Слышала каждый звук. До сих пор слышу, стоит взять в руки оружие.
Паузу никто не прервал. Я заметила, как опустил голову Нерис, прекрасно знающий эту историю.
- Да, меня не изнасиловали. Попросту не успели - брат с отцом и дядей спасли нас. К тому моменту я уже не то, что встать - внятно говорить не могла. Дышала с трудом. А Ларвацлану избили настолько, что она не смогла прийти в себя четыре дня.
Девушка вдруг резко выдохнула, по-видимому сдерживая настоящие эмоции.
- Четыре дня она боролась за жизнь. И каждую секунду этих дней я молилась, чтобы сестра выжила. В тот момент я искренне жалела, что не погибла той ночью. Никто не говорил об этом, никто не винил меня. А я так и не смогла простить себе собственную слабость.
- В данный момент, ты одна из сильнейших магианн империи, Алеминрия.
- Чувство обреченности, чувство страха, когда ты не можешь спасти своих близких,- пропустила лесть мимо ушей Рия.- Это хуже смерти. Я была слабой. Слишком слабой для такого клана как Вифарль. На меня махнули рукой ещё с первых занятий элементарной магии. И меня это не волновало, у каждого своя звезда. Но с той ночи… с того момента, когда моя младшая сестра открыла глаза, я поклялась себе совершить невозможное. Через год я почти заставила родителей согласиться на моё обучение в Академии Боевых Искусств. Я всё равно прошла этот путь.
Полупрозрачная фигура неодобрительно качнула головой.
- Это не лучший путь, Алеминрия.
Брюнетка ответила без тени улыбки:
- Но я буду следовать ему до конца жизни. Я уже отдала ему всё. У меня не было жизни, как у остальных. Я просто не умею существовать как большинство. Каждая эмоция, все чувства и мысли - всё осталось на тренировочном полигоне. Осталось ссадинами и царапинами. Дрожащими руками и вечно вымотанным резервом магии. Я просто не позволяла себе даже думать иначе. Слишком явный получила урок.
Возрожденная не ответила. Снова покачала головой. После чего наконец-то уставилась на меня.
- Твоя очередь, заплутавшее дитя.
Я неуверенно пожала плечами, после чего шевельнула правой рукой.
- Если честно, я не помню каких-либо ужасных события в своей жизни,- отчего-то решила предупредить.- Особенно таких, когда не хочется жить.
- То, что ты предпочла не помнить какую-то часть своей жизни, ещё не значит, что её не было.
Когда моя рука застыла ровно над тем местом, где ранее проронились капли крови, меня сковало невидимой цепью. В груди растянулась тянущая боль, виски сдавило.
А потом словно ударило под дых.
Видение, что показалось передо мной не имело такой значимости - я всё равно увидела его в своих мыслях. Вспомнила каждое ощущение давно прошедшего дня.
Я и вправду постаралась забыть тот день.
Красивые, но узкие улочки незнакомого мне города сменялись одна за другой. В тот день у меня сильно болели ноги: я стерла их почти что до крови.
Но я продолжала шагать. Просто вперёд, просто дальше. Хоть куда-нибудь.
В какой-то момент остановилась возле узкой длинной лестницы из брусчатки. Присела на четвертую ступеньку снизу. И устремила пустой взгляд вперед, на пустые, еле освещаемые желтым светом фонарей, улочки города. Наверное, уже была полночь. Я не смотрела на свои наручные часы, это было абсолютно неважно.
На моё плечо опустилась чья-то дряблая рука.
- С тобой всё хорошо, деточка?
Я глянула на морщинистое лицо незнакомой пожилой женщины, что с оживленным сопереживанием заглянула в моё лицо. Бабушка обеспокоенно оглядывала меня, в одиночестве сидевшую посередине этой улицы.