Он, видимо, так и не понял, почему я отстранилась. А я старалась не смотреть на него, лишь касаться его рук, обхватывающих меня за талию и бедра.
- Всё нормально? - он легко поцеловал меня в плечо, захватывая губами край платья и чуть обнаженную ключицу.
Я же только вздрогнула и снова закрыла глаза, мучительно взывая в своих мыслях. Да, я не чувствовала сейчас негативных эмоций, поэтому Мир и не замечал. Но какую-то часть моих ощущений он всё же ещё для себя не расшифровал. К моему облегчению.
Нормально не было. Вообще не было ничего, что стояло бы рядом с этим понятием. И если поначалу я воспринимала Миркелия как свою сказочную влюбленность на фоне всего этого невероятного приключения, сейчас мне становилось не по себе. Не страшно, не волнующе. Но я ощущала, что происходит что-то, неизвестно мне ранее, но уже столь необходимое в будущем. Я слабо могла описать себе этот объем нахлынувших чувств, это даже с трудом поддавалось какому-то знакомому определению. И от всего этого: от него, от самой себя, от нас обоих, мне в буквальном смысле становилось трудно дышать.
- Стефания? - Миркелий коснулся моей щеки, взглянул прямо в глаза.
Я вздохнула, отвела взгляд. И честно спросила:
- О чём таком говорил император? Ты действительно заставил лорда-демона Вефириийск следить за мной под предлогом охраны невесты?
Мир лёгко усмехнулся. Вздохнул, проводя пальцем по моей нижней губе.
- Ты не особенно умеешь выбирать момент, правда?
- Что происходит, Мир? - тихо выдавила я, стараясь не отвлекаться на его прикосновения.- Что за судьба ашанхе? Почему твой отец понимает о желании уберечь очередную иномирянку?
Кронпринц молча смотрел на меня. А после развернулся, садясь на ближайшее кресло и притягивая меня к себе. Садя на колени.
- На самом деле, я не знаю, когда всё началось, меня вовлекли в это дело заметно позднее. Но последнее десятилетие мы начали находить мёртвых девушек. С абсолютно выпитым магическим резервом. Или же совершенно без ауры - так проще. Без внешних повреждений, без каких-либо объективных признаков смерти. За последний год их количество резко возрасло.
- И они… были иномирянками?
Мир просто кивнул.
- Начальник отцовской стражи, Самиль, он первый обратил внимание. Узнал о тебе и, вызывая служителей, вспомнил, где видел предыдущую мёртвую девушку. Она была твоей предшественницей, переместилась на пару месяцев раньше. Но я не могу узнать как именно она умерла. Понимаю, что её ауру попросту вытянули, забрали - для магических существ это смертельно. Но это всё. Понятия не имею, какие подробности.
- Вальтазар как-то узнавал про капитана императорских Войск, Рихана Дрокмана, кажется,- вспомнила я.- Маг со своей командой погиб при проверке магической составляющей иномирянки. Но было несоответствие в том, что сама девушка найдена мёртвой гораздо позже и в другом месте.
- Да, я знаю,- он устало потерся щетинистой щекой о моё плечо.- Я почти наизусть выучил каждое дело обо всех попаданках за последний год. Но каждый раз всё происходило одинаково.
- И ты решил, что следующей окажусь я? - у меня, на удивление, получилось улыбнуться.
Миркелий усмехнулся.
- После таких провалов, отец решил отправить магов выше категории, за что я ему благодарен. Удачное совпадение в том, что именно леди Алеминрия оказалась в увольнительной на тот день. Рассказав подробности Дамиану, у меня получилось привлечь его пристально следить за каждым шагом невесты и, соответственно, тебя. Кто-то использует слабую и неподготовленную ауру иномирянок, обнуляя в них резерв. Стефания, ты нефилим, рожденный ашанхе. Понятия не имею, что задумал тот ублюдок, но твоя аура будет для него слаще всех остальных. Поэтому любое лишнее предостережение лишь на руку.
Я задумалась.
- А что значит - судьба ашанхе? Я читала легенды, считается, что Мавра нарекает тех, кому суждено сделать что-то особенное. И знаю, что одарённые, кроме кучи способностей, физически невыносливы и подвержены сумасшествию собственной силы. Наверное… знаешь, я никогда не пробовала пользоваться ею. Видела, что это возможно, но не хотела рисковать. Мало ли, какую магию я разбужу.
- Ты уже по чуть-чуть пользуешься ей. От этого невозможно оградиться, Стефания. Можно лишь не усугублять.