У входа во двор расположились мелкие торговцы, что–то вроде европейских лоточниц при кинотеатрах, которые в промежутках между сеансами предлагают зрителям «конфеты–карамель–эскимо–шоколад». Здесь же торгуют жареным арахисом, початками жареной и вареной кукурузы, орехами кола, имбирным лимонадом — словом, всем, чего только может пожелать душа танцоров и зрителей.
— Сейчас тебе объясню, сказала Мам. Раньше Амиофи занималась мелкой торговлей в Ниме. В прошлом году или года два назад — не помню точно — она добилась с нашей помощью права иметь место на рынке.
— Теперь у нее там свое постоянное место, — уточнила Эдна.
— Да, как у всех у нас. Пока дело касалось торговли, никаких недоразумений не возникало, и все шло как по маслу. К тому же, как я уже сказала, Амиофи все свои обязанности по отношению к нашему Союзу выполняла вполне добросовестно.
— Тогда в чем же дело?
— Подожди, не торопись. А дело в том, что мы не знали, что ее дочь была невестой одного из депутатов парламента.
— Она что, образованная?
— Кажется, да, иначе он ею не заинтересовался бы…
— На что вы намекаете? — прервала ее Эдна, и нетрудно было догадаться, почему она задала такой вопрос.
— Извини, дочка, — остановила ее Принцесса. — Не перебивай мать. Мне не терпится узнать, что было дальше.
— Ничего особенного целый год и не было. До того самого дня, когда этого члена парламента арестовали.
— За что?
— Ясно за что, он состоял в оппозиционной партии. Ты бы, Принцесса, могла и сама догадаться!
— Теперь ты понимаешь, мать, понимаешь, надеюсь, почему я не слушаю радио? Передают всякую ерунду, а о серьезных вещах, про то, например, что арестовали депутата из оппозиционной партии, — ни слова.
— Если тебе. интересно знать мое мнение, — сказала Мам, — то я считаю, что Доктор прав. Нашей стране нужна одна–единственная партия, а чем больше их будет, тем медленнее мы будем двигаться вперед. В свое время, когда мы боролись за освобождение страны, от оппозиции требовалась только поддержка… Налей–ка мне еще воды, Эдна.
— Держи, Мам.
— Я тебя понимаю, мать. Ты лучше меня разбираешься во всех этих вопросах. Но, по–моему, арестовывать депутатов только за то, что они из оппозиционной партии, это уж чересчур.
— А за что же их тогда арестовывать? Если бы они не состояли в оппозиционной партии, то и отправлять их в тюрьму было бы не за что. Но почему, я тебя спрашиваю, они находятся в оппозиции? Неужели они до сих пор не сообразили, что нужно объединиться, иначе государства не построишь.
— Я тебе еще раз повторяю, мать, что не очень–то смыслю в политике, но, мне кажется, какая–нибудь партия, вносящая конструктивные предложения, все–таки могла бы существовать.
— Ни в коем случае, дочка, ни в коем случае. Знаешь, чем занимаются оппозиционеры? Они из кожи лезут вон, лишь бы разрушить то, что создает правительство, и не успокоятся до тех пор, пока по их вине все не рухнет. Тогда они обратятся к народу: «Видите, все, что создало правительство, никуда не годится, видите, в какой тупик оно нас загнало; скинем же его и начнем заново все, но уже с нашей, самой достойной, партией во главе». Но как знать, действительно ли их партия самая достойная?
— А все рыночные торговки на стороне правительства?
— Разве ты не знаешь, что мы с самого начала оказывали поддержку Доктору и немало потрудились, чтобы избрали именно его.
— Только, похоже, он не слишком часто об этом вспоминает, — заметила Эдна, собирая со стола.
Завтрак подошел к концу.
— Не слишком часто об этом вспоминает, — повторила Мам. — А тебе, девочка моя, чтобы все понять, надо еще подрасти. Доктор скоро станет президентом республики. У него дел хватает, не может он каждый день ходить на рынок и благодарить торговок за то, что они помогли ему прийти к власти!
— Ну зачем, Мам, каждый день? Он хоть бы раз туда заглянул!
— Ты права, но ему самому ходить на рынок вовсе не обязательно. Если ему вдруг понадобится что–нибудь, то для этого у него есть достаточно людей.
Принцесса и бабушка весело рассмеялись. Эдна встала и пошла на кухню. Потом снова начался серьезный разговор.
— Ну раз так, — сказала Принцесса, — раз вы оправдываете действия Доктора и его компании, то не понимаю, почему же вы недовольны тем, что арестовали какого–то депутата от оппозиции?
— Не так все просто, Принцесса. Ведь в деле оказалась замешанной наша Амиофи.
— Из–за того, что ее дочь — невеста арестованного депутата?
— Вот именно, именно по этой причине власти запретили Амиофи торговать на рынке.