Ехать пришлось через весь город, сначала по главным асфальтированным улицам без тротуаров, потом по узеньким, забитым народом улочкам, по обеим сторонам которых тянулись маленькие, закрытые нынче лавочки, над дверьми которых красовались имена их владельцев: Шарам, Фаталис, Назикопулос, Еркинизис, Проитолидос.
Когда наконец у въезда в больницу сторож после долгих переговоров с женщинами согласился пропустить машину, воспоминание о демонстрации уже почти стерлось в памяти Мам. Она думала только об Эдне, только о том, что скажут врачи, смогут ли они помочь ее внучке, спасти ее от смерти. Минуты ожидания показались ей часами. Конечно, присутствие Адимы было весьма кстати. Мам и сама почувствовала это и нашла в себе силы, хотя была еле жива от волнения, поблагодарить Адиму от всей души.
8
Вот сюрприз, так сюрприз! Мам и тетушка Принцесса просто не могли прийти в себя от изумления! А Эдна чуть не потеряла сознание.
Судьба распоряжается нами по–своему, у нее свои точные правила игры. Она готовит подчас сюрпризы, один удивительнее другого: то приятные и радостные, навеки остающиеся в памяти, то горькие, отравляющие душу едкой злобой, то путающие логику событий, то наполняющие жизнь неразрешимыми противоречиями. Подумайте сами: ну кто бы мог предугадать, что–главным врачом в хирургическом отделении, куда поместили Эдну, окажется Бюнефо?
Да, да, Бюнефо! Тот самый Бюнефо, который когда–то учил Эдну читать и писать, а заодно и еще кое–чему. Тот самый Бюнефо!
— Сколько лет прошло с тех пор… — вздохнула Принцесса.
— Говорили, будто он уехал учиться в Европу, но я никогда бы не подумала, что он вернется оттуда врачом.
Мам это даже в голову не приходило.
— Вы обо видели его, значит, это правда он? — спросила Эдна
Ей самой еще пока не удалось увидеть врача, так как первые два дня своего пребывания в больнице она пе очень–то торопилась прийти в сознание. Понятно, что это доставило массу волнений окружающим, и Мам с Принцессой поочередно дежурили около нее и днем и ночью. Сегодня Эдна почувствовала себя лучше, и к чуть успокоившимся бабушке и тетке снова вернулся дар речи.
— Ты спрашиваешь, он ли это? Что ж, по–твоему, мы в привидения верим?
— Конечно же, ведь он сам нас узнал.
— Сам? — удивилась Эдна.
— Подтверди, мать.
— Можешь мне поверить, девочка моя, уж мы–то его не просили нас узнавать…
— Тем более что нам и в голову не могло прийти, что он снова в Аккре…
— Да еще работает главным врачом.
— Странно все–таки, — сказала Эдна, немного помолчав. — Почему же он, раз вернулся, до сих пор не дал о себе знать?
— Этого еще не хватало, — отрезала Мам. — Еще не хватало, чтобы он снова всю нашу жизнь перебаламутил, хватит с нас и тех неприятностей, которые он нам доставил тогда я уж не помню, сколько лет назад. Девочка моя, ты же знаешь…
— Ну ладно, мать, — прервала ее Принцесса. — Ведь Эдна еще больна, она чуть не умерла, можно сказать, вернулась с того света. Теперь не время ворчать по поводу таких пустяков.
— Пустяков? И ты называешь это пустяками, хотя тебе отлично все известно?
— Ну известно, но все уже давно забылось. Да и сам Бюнефо, наверное, не помнит этой истории.
— Не помнит? Тогда зачем ему понадобилось узнавать нас?
— Мать, ну что ты говоришь? Узнать нас, честных людей, — одно, а другое — снова «перебаламутить нашу жизнь», как ты говоришь К тому же он теперь не простой учитель, каким был раньше, а главный врач отделения, доктор. И с чего ты взяла, что он снова снизойдет до нас, мы же с тех пор нисколько не изменились, а он стал большим человеком.