— Почему? Не понимаю. Ведь он же знает министра.
— Лично знает — что правда, то правда. Правда и то, что защищал он общие интересы, желая спокойствия жителям города…
— И даже всей стране.
— Правильно, но только закон, он закон и есть. Если Каждый чиновник начнет соваться к самому министру только потому, что с ним лично знаком, и требовать, чтобы тот ему бумаги подписывал, пусть даже важные, и чему это приведет, а?
— Так ведь в данном случае этого требовало общее дело, Мам.
— Конечно. Но ты не знаешь, до чего там у них в административном аппарате все сложно. Нам, торговкам, со всем этим сталкиваться не приходится. Куда хотим, туда и идем. А чиновники по–другому живут: прежде чем войти в одну дверь, пройди сначала через несколько других.
— Значит, положение Спио настолько серьезно? Бедняжка! Теперь он должен расплачиваться за то, что хотел помочь нам!
— Послушай, девочка моя, надеюсь, все обойдется, а пока ходят слухи, будто бы Главный инспектор не требовал увольнения Спио, а иначе, говорит, сам откажется от должности и выйдет из партии. Теперь ты понимаешь, почему я не хотела тебе ничего об этом рассказывать, иногда ты еще совсем слабая была, находилась между жизнью и смертью.
Эдна от души поблагодарила бабушку.
— Спасибо тебе, Мам, — сказала она. — Но признайся мне честно: ты боишься, что придется устраивать новую демонстрацию, чтобы выручить теперь из беды Спио?
— Куда ты так торопишься, девочка моя! Не успела выбраться из могилы, а уже говоришь о новой демонстрации. Во второй раз, я не уверена, что ты оттуда выкарабкаешься…
— Так что же, ты считаешь, что мы можем оставить в беде человека, который из–за нас пострадал, и не попытаемся его выручить?
— Пока тебе нужно хорошенько отдохнуть, Эдна. Потом у нас еще будет время поговорить об этом. Запомни, у них, в высших сферах, так дела делаются, что нам, грешным, и не понять.
Вошел санитар.
— Ну как себя чувствует наша прекрасная барышня?
— Спасибо, мне гораздо лучше, — ответила Эдна. — Сегодня вечером у меня даже голова не болела, как вчера. А вот ваши огромные таблетки я с трудом глотаю…
— И все–таки я вам оставлю две таблетки на случай, если вдруг ночью у вас опять разболится голова.
— Спасибо. А завтра я увижу врача?
— Какого врача? — спросил санитар.
Эдна удивилась. Ведь ей же сказали, что в этом отделении работает Бюнефо.
— Какого врача? — попытался выяснить санитар. — В этом отделении, как вы, должно быть, знаете, работает несколько врачей.
— И… и можно попросить любого зайти ко мне?
— Любого? Вы что же, считаете, что их можно запросто выбирать, как товары на рынке?
— Нет, я так не думаю. Я хотела сказать. Я… я…
— Пожалуйста, не обижайтесь на мою внучку. Ведь она только кажется взрослой, а на самом деле еще совсем ребенок. Просто ей хотелось узнать, можно ли ей видеть доктора Бюнефо, — объяснила бабушка.
— Главного врача? А труднее задачи вы не могли придумать? Вы даже представить себе не можете, как он занят.
— Но меня–то он знает‚ – возразила Эдна.
— Тогда беру свои слова обратно. Значит, попросить его к вам зайти?
— Нет, нет! Ни в коем случае! — ответила Эдна. Не говорите ему ничего.
— Не надо, — подтвердила Мам. — Если он узнает, что мы его просим, он, конечно, зайдет.
— Но ведь вы этого как раз и хотите, как я понимаю?
— Нет, — сказала Эдна. — Пусть заходит, если ему понадобится по работе, но говорить ему, что я хотела его видеть, не стоит.
— Ну ладно. Посмотрим, какая у ‚вас температура сегодня… Нормальная. Значит, все в порядке. До свидания.
Санитар направился к двери и уже в дверях произнес:
— Извините, мадам.
Эти слова относились к тетушке Принцессе, которая как раз входила в палату.
9
— Скажи ему, что я ужасно на него сердита. Скажи, ужасно, потому что он в своем письме ничего не сказал о баране. Мусса сделал нам такой подарок, сам привел барана, а мы до сих пор его не съели, потому что не знаем, что он думает.
— Кто? Мусса или баран?
— Да нет! Он, Габра! Пусть он нам скажет, можем ли мы зарезать барана или нет. Скажи ему, что дети голодные, но я поклялась не резать барана без его разрешения.
— Без чьего разрешения? Барана?
— Да нет же! Его, Габры! Скажи ему, что он должен дать мне ответ. Ты пишешь все, что я тебе говорю?
— Да, Мамми, пишу все, но ты слишком уж торопишься. Ведь моя машинка за тобой не поспевает.
— Смотри только не ошибись. Пиши хорошенько и все правильно. Скажи ему, что я ужасно сердита, потому что он ничего не говорит про барана. Ведь он же знает, что дети голодные.