— Да еще как, Эдна! Но меня это нисколько не удивляет, если бы не одно обстоятельство, о котором я хочу тебе напомнить.
— Какое обстоятельство?
— Ты не забыла нашу драку?
— Ну и что?
— Так вот, о ней следовало бы вспоминать каждый день.»
— Почему?
— А потому, что, если ты хочешь знать, твоя так называемая лучшая подруга Анжела имеет виды на Бюнефо.
— Вот это новость! Ну а при чем здесь я?
— Да ни при чем, только я хочу тебе дать дружеский совет. А там поступай как знаешь.
Рядом с молодыми женщинами проехала машина, оставив после себя густой столб пыли. Эдна и Джин невольно зажали нос и быстро сошли с дороги. С губ Эдны сорвалось достаточно выразительное словцо, из чего можно было предположить, что она «из–за этой старой дохлятины» чуть не свалилась в кювет. Затем разговор возобновился.
— Спасибо за совет, Джин. Только, видишь, мне теперь ни к чему твои советы.
— Как так?
— А так. Во–первых, если Анжела имеет виды на врача, то это нисколько не значит, что все такие же, как Анжела. Во–вторых, ты, конечно, знаешь, что Спио — мой жених. В-третьих, должна тебе заметить, если бы я даже и вздумала кружить голову Бюнефо, то это нисколько не помешало бы моей подруге Анжеле им восторгаться. Ей–богу, не могу взять в толк, почему вы вечно выбираете тех мужчин, которые, по–вашему, льнут ко мне или же я льну к ним?
— Ты уж прямо скажи, что мы только о том и думаем, как бы отбить у тебя твоих поклонников. Уж не забыла ли ты, что без нашей подруги Анжелы ты бы и не познакомилась никогда со своим Спио?
— Короткая же у тебя память, Джин. Ты прекрасно знаешь, что со Спио я познакомилась еще до того, как Анжела мне его представила. И знаешь также, что и тот вечер, когда он был, как ты говоришь, мне представлен, я раз десять отказывалась с ним танцевать, коли он пришел с Анжелой. Объясни, зачем она сама так упорно пыталась меня толкнуть прямо в его объятия?
— Потому что она добрая. Значит, теперь ты должна вести себя так, чтобы Анжела была спокойна насчет доктора Бюнефо.
— Да пусть она его себе забирает и катится ко всем чертям! Никто и не собирается ей мешать.
— Никто? Даже ты, Эдна?
— Даже я.
— И даже если Бюнефо сам захочет с тобой встретиться?
— Даже если сам захочет. И, в конце концов, какое вам–то дело, если старый знакомый хочет со мной встретиться после стольких лет разлуки, почему, по–вашему, выходит так, словно я отнимаю у Анжелы ее любимого?
— Вот видишь, Эдна, видишь, только что ты притворялась, будто бы никогда не встречалась с этим человеком. А теперь…
— Джин, ты мне надоела. И без того дикая жара, а ты меня изводить, как надоедливая муха. Что тебе от меня надо?
— Подруга, не сердись, я только хочу дать тебе совет…
— Ну хорошо, я твой совет уже слышала. Что ты еще хочешь мне сказать?
— Слушай, Эдна, не строй из себя знатную даму, которой надоело разговаривать со своей служанкой. Я ведь могу и рассердиться, а тогда…
— Знаю, знаю. От тебя всего можно ждать. Я даже не удивлюсь‚ если ты вздумаешь устроить какую–нибудь сцену прямо на улице… Только имей в виду, если ты опять полезешь драться, то здесь это плохо кончится. Ломать тут нечего, мебели нет, а вот платье твое может пострадать.
— Прекрасно. Я все поняла. Давай лучше останемся друзьями, как ты считаешь?
— Как угодно, но я прошу, не встречайся ты больше со мной, если у тебя на уме только одно: приставать ко мне со всякими глупостями, тем более что я ничем не заслужила такого обращения.
— Выходит, я теперь должна Анжелу считать мерзкой лгуньей, раз она приходила ко мне на тебя жаловаться, да?
— Считай ее кем хочешь, а меня оставь в покое и не лезь ко мне со своими дурацкими разговорами.
— Ладно, оставлю. Только я никак не пойму, почему Анжела сама не желает поговорить с тобой, раз она считает, что ты козни ей строишь?
Эдна промолчала. У нее было одно желание: пусть Джин поскорее сядет на велосипед и начнет, уж неважно как — грациозно или нет, — крутить педали, а ей это даст возможность спокойно идти своей дорогой под палящими лучами солнца. Джин поняла, что в данную минуту ее вряд ли можно считать лучшей подругой Эдны, и поэтому уже приготовились вскочить на велосипед. Она лихо занесла ногу, чтобы поставить ее на педаль, выпрямилась на сиденье, подобная элегантному черному изваянию в светло–голубом с розовыми цветами платьице, и, величественно закинув голову, посмотрела на Эдну:
— Во всяком случае, мое дело было тебя предупредить.
— Хватит! Проваливай отсюда!
— Пока–то ты еще меня можешь гнать, дура безграмотная, но придет время, подожди…
Эдна не дала ей закончить фразу. Чувствуя, что чаша ее терпения переполнена, она с силой толкнула велосипед, и он грохнулся вместе с его хозяйкой.