Но вернемся к тем дням, когда несправедливость, проявленная по отношению к какой–то рыночной торговке, еще всерьез занимала премьер–министра. Он прекрасно понимал, что в деле Амиофи невозможно наказать кого бы то ни было без предварительного расследования, проведенного специальной комиссией, обязанностью которой было установить безусловную виновность тех или иных лиц. В данном случае излишек демократизма сводил на нет власть, и самое нелепое заключалось, по правде говоря, в том, что решение лишить Амиофи права торговать на рынке было принято в тех инстанциях, которые не обязаны предварительно консультироваться по всем вопросам с премьер–министром. К тому же Доктор был не настолько туп, чтобы не знать, чьи фамилии следует внести в список виновных. Но знал Доктор и другое: если он будет подменять тех, кому непосредственно поручено детально разобраться в вопросе, то его могут упрекнуть в том‚ что он берется не за свое дело, а это может быть в конце концов истолковано как желание использовать личную власть в стране, которая хотела считать себя, конечно же, демократической.
— Господин председатель и мы, господа, кажется, начинаем забывать об одной простой вещи: все, что сделано нами до демонстрации, было направлено на благо нации. Поэтому…
— Все, что было сделано нами до демонстрации, говорите вы… Продолжайте.
— Дорогой мой коллега, если я выступаю, то только потому, что попросил слова у господина председателя и оно мне было предоставлено. А с вашей стороны было бы весьма кстати минуточку помолчать и дать возможность откровенно высказаться тем из ваших коллег, которые имеют на то право.
— Довольно пререканий! — заявил председатель. — Я предоставил слово уважаемому господину Кваме Анно.
— Благодарю вас, господин Председатель. Итак, я сказал и повторяю‚ что все сделанное нами до этой пресловутой демонстрации было направлено на благо нации. Для чего мы собрались здесь? Можете вы мне ответить? Тогда отвечу я сам: мы собрались здесь для того, чтобы своими руками заложить основы нашего государства. Фундаментом ему послужит справедливость, ради которой и существует наша Партия. То, что наша партия находится у власти, вполне справедливо, ибо именно ее усилиями страна обрела независимость. Может ли здесь кто–нибудь сказать, что известный вам член оппозиции был прав? Оппозиционная партия не сделала ничего полезного.
— Господин председатель, мой почтенный коллега господин Кваме Анно блестяще начал свое выступление, но я не понимаю, к чему он клонит.