— Это ты считаешь в чужом кармане, если говоришь, что Адима богатая. А ты знаешь, что у нее дома творится?
— Нет, но ты тоже только и делаешь, что считаешь. По–твоему, у нее всего два или три такси, хотя всем в городе известно, что у нее их по крайней мере тридцать. Посмотри сама, уже при нас проехало больше трех такси, на которых красуется слово «Адима». Не обман же это!
— Пускай будет по–твоему, но не все же рыночные торговки такие, как Адима. Возьми, например, мою бабушку. Вот уже больше двадцати лет она каждый, день ходит на рынок. И всего несколько лет‚ как перестала ходить и в воскресенье, да и то из–за последнего приступа ревматизма. Она много работает, уж ты мне поверь, очень много. И все–таки ничего у нее нет. То есть она вовсе не богатая.
— Богатая, богатая… а кто может с уверенностью сказать, с чего начинается богатство? Это совсем не то, что бедность. Бедного человека сразу видно. Но…]
— …И богатство тоже, богачу незачем терять зря время на рынке, продавая всякую ерунду. Богатство… Да если бы я или бабушка были богаты, можешь быть уверен, меня бы здесь сейчас не было и ты бы не разговаривал со мной.
— Потому что ты считала бы, что я тебя недостоин. Так и человека недолго обидеть.
— Да нет, ты меня просто не понял. Я хочу сказать, что если бы я была богатая, то ни за что не стала бы торговать на рынке. И тогда я, может, встретила бы тебя где–нибудь в другом месте.
— Как знать. Вообще–то люди всегда встречаются друг с другом случайно. .
— Значит, сегодня ты пришел сюда случайно?
— Сегодня, конечно, нет, зачем мне врать? Я пришел с определенной целью. Чтобы посмотреть на тебя, хотя бы издалека. Но мне повезло: я могу говорить с тобой и видеть тебя так близко. А в тот день, когда я тебя еще не знал, я, конечно, зашел сюда случайно.
— Не выдумывай и не говори наперекор! И сегодня тебе тоже случайно удалось со мной встретиться, ведь ты пришел как раз в тот день, когда бабушки на рынке нет. И ты прекрасно знаешь, что, не захворай сегодня, она была бы наверняка здесь, и мы бы не встретились.
— Очень жаль, что она больна, но почему бы, интересно знать, ее присутствие помешало мне поговорить с тобой?
— Почему, почему… неужели не понимаешь, что бабушке ты не очень–то пришелся по душе, а вернее, вовсе не пришелся, видать, ты просто дурачок, хотя и выглядишь умным.
— Ты считаешь, что я выгляжу умным? И тебе я нравлюсь, да?
— С чего ты это взял? Зря чепуху мелешь. И вопросы у тебя какие–то глупые.
— Как же мне иначе узнать, почему я, по твоим словам, пришелся не по душе твоей бабушке?
— Если хочешь знать, вот что она мне сказала…
— Когда?
— Не перебивай! Вот что она мне сказала на следующий день после того, как ты обозвал ее старухой… или как там еще?
— Никак, просто старухой. И почему она так разозлилась, до сих пор не могу понять.
— Не перебивай! На следующий день после того, как бабушка отчитала меня за то, что я завожу на рынке случайные знакомства, а девушки в моем возрасте должны их избегать, она вдруг даже улыбнулась: «По крайне мере я рада, что этот тип, судя по виду, хотя и мелкий, но все–таки государственный чиновник. Стало быть, ему никогда и в голову не придет снизойти до того, чтобы просить руки рыночной торговки. Ну а если все–таки хватит у него наглости — а наглости у него хоть отбавляй — заговорить со мной об этом, предупреждаю тебя, дочка, я ему прямо выскажу, до чего он мне противен, корчит из себя барина». Вот что сказала бабушка. Теперь ты понимаешь, на что можешь рассчитывать?
— С ее стороны так судить обо мне просто безжалостно, вот когда ты со мной познакомишься поближе. то сама поймешь, что я совсем не тот, за кого она меня принимает.
— Можно подумать, что я собираюсь с тобой знакомиться ближе. И не вздумай за мной. ухаживать! Я здесь совсем не для этого.
— А я, по–твоему, пришел сюда, чтобы выслушивать все твои глупости и незаслуженно обидные слова?
— Чего же тебе тогда здесь надо? Уходи!
— Гонишь меня? Гонишь, хотя не имеешь ни малейшего представления, кто я такой?
— Потому–то я и прошу тебя уйти, нет у меня охоты знать, кто ты такой.
— А если я не уйду? Если я захочу остаться здесь в качестве покупателя и не уйду — до тех пор, пока не скуплю все, что ты продаешь?
— И окажешь мне тем огромную услугу, потому что я тотчас отправлюсь домой, можешь быть уверен.
— Тогда я остаюсь.
— Но раз остаешься, купи хоть что–нибудь.
— Что, например? Может быть, гребень из слоновой кости?
— Если ты будешь надо мной смеяться, я созову весь рынок, и, честное слово, на этот раз ты так легко не отделаешься.