— Майку?..
— Конечно, Майку. Но поскольку наши друзья, как вы уже знаете, уже дней десять не ели, или почти ничего не ели, то при виде такого изобилия Майк, а он сам. мне это рассказывал, так растерялся, так опешил от неожиданности, что забыл о подносе с двумя большими фарфоровыми мисками, который держал в руках. В одной из мисок был рис, а в другой — курица в соусе. Поднос выскользнул у него из рук и грохнулся на грязный цементный пол камеры.
— Ой! хором воскликнули три женщины.
Тут тетушка Принцесса, конечно, не удержалась и, чтобы окончательно удовлетворить свое любопытство, спросила:
— А что же было дальше?
— Дальше? — переспросил Спио. — А дальше ничего не было. Все!
— Очень забавная история, Спио! — с удовлетворением отметила Эдна. И все четверо снова громко, от души расхохотались.
14
В этот воскресный день, столь приятно проведенный за веселыми разговорами и шутками, Спио успешно сдал, как он сам выразился, «экзамен на социальную прочность, в присутствии Мам и тетушки Принцессы в мирных условиях». Не случайно Спио подчеркивал мирный характер встречи, не без улыбки — вполне объяснимой при воспоминании о «военных действиях», когда ему посчастливилось познакомиться с Эдной, посчастливилось, несмотря на такое малообещающее начало, и понять, какое огромное значение имеет Мам в жизни той, которая уже успела завладеть его сердцем. Обращаясь памятью к прошедшим событиям, Спио приходил к заключению, что любая тучка имеет светлую сторону: действительно, разве мог бы он раньше видеться с Эдной и тем более мечтать о женитьбе на ней, не случись этой знаменитой истории с Амиофи‚ из–за которой столько парламентариев исходило на трибуне слюной, столько израсходовано чернил в редакциях газет и столько пролито крови на улице, в первую очередь крови самой Эдны. Теперь все, казалось, благоприятствовало его женитьбе на ашантийской куколке, дорогой девочке Мам, внучке той самой рыночной торговки, которая была убеждена, что выходить замуж следует только в том случае, если совместная жизнь не помешает главной твоей работе.
Следующий день, однако, предстал в более мрачном свете, хотя на небе по–прежнему не было ни облачка. Известно, что погоду делают газеты. Для Спио, когда он утром шел на работу, погода была, пожалуй, хорошей, тем более что молодой человек ожидал днем прихода Эдны. Эдна впервые обещала прийти к Спио на службу, и он, понятно, находился в самом радужном расположении духа. Каково же было его разочарование, когда, войдя в кабинет и взяв, как обычно по утрам у себя со стола номер газеты «Гана таймс», он прочитал на первой странице заголовок, набранный крупным шрифтом: «Молодая девушка, заживо сожженная своей соперницей», а под ним пять колонок печатного текста. Даже при беглом взгляде на этот заголовок у Спио кровь застыла в жилах и в душе зашевелились самые мрачные предчувствия. Он опустился на стул, чтобы дочитать длинную статью, и с первых же строк убедился, что речь шла действительно об ужасном случае, и тем более ужасном для него, поскольку он лично знал всех действующих лиц.
Как раз в эту минуту в комнату вошел его коллега, вид у него был явно озабоченный.
— Уже видел статью? — спросил он Спио.
Спио не ответил, так он был углублен в чтение.
— Видел статью, Спио? — переспросил вошедший.
— Дай мне, прошу тебя, дочитать ее до конца.
— Зачем тебе дочитывать до конца? Ты же знаешь, что произошло! А все прочее — обычная газетная болтовня.
— Как так? — спросил наконец Спио, отрываясь от газеты. — Почему ты говоришь, что все это газетная болтовня?
— Да потому что нам с тобой прекрасно известно, что газетчики, в сущности, пишут о своих личных впечатлениях, соображениях, предположениях, иной раз совсем несуразных. Возьми хотя бы эту самую статью, дочитай ее до конца, и ты решишь, что Джин скончалась заживо сожженная, и…
— Значит, она не умерла?
— Ну, конечно же, нет! Если бы такое случилось, то я, как легко догадаться, прежде всего принес бы тебе мои соболезнования!
— Почему?
— Потому… потому что… насколько я знаю, Джин — близкий тебе человек, разве не так?
— Да, но она мне не родственница!
— Но это почти одно и то же, ты не считаешь?
— Пожалуй, если тебе угодно.
— И все же то, что случилось, ужасно! Я сам знаю обеих девушек, и Анжелу, и Джин. Я их встречал всегда вместе, даже уже подумал, не сестры ли они? И надо же такому случиться: одна чуть не убила другую! И все из–за мужчины!