Заперев деньги в сейф, Хосок приложился к холодной дверце лбом и стукнул по ней кулаком.
— Бля.
Он понимал, что если в другой части света Тэхён сейчас с Чонгуком, то у Чимина внутри разрывы, плохо совместимые с жизнью. И находящийся в кабинете алкоголь опасен. Смотреть на него жалостливо он избегал, загородил собой столик и незаметно отодвинул вино за вазу. Чимин благодарно кивнул.
Выбор Тэхёна не предугадаешь, но, что бы там не затевал Чонгук, в появление которого Хосоку поверить сложнее, чем во второе пришествие Христа, этот самый выбор перевешивает в сторону известной чаши.
— Если Тэхён жив, то пусть будет с кем угодно, — заявил вдруг Чимин. — Чонгуку я не хотел бы доверять, но вроде бы после своей фиктивной смерти он не причинял нам вреда.
— Ну-ну, — скривил рот Хосок. — Не будь таким няшкой. Если этот парниша как-то связан со Стиддой, я бы вообще избавился от очков в его пользу.
— Тем не менее, — выдохнул Чимин. — Ставки сделаны, ставок больше нет.
Разубеждать его Хосок не взялся, тем паче на фоне экономического коллапса: с утра им пришлось прикрыть сразу два подпольных казино.
Дозвониться до «глухомани», как обозвал своё местонахождение Юнги, конечно же не удалось. Хосок взволнованно пожевал губы. Если бы он мог управлять самолётами, то полетел бы не раздумывая.
Садясь в машину после вечерней сделки, он чувствовал себя решетом, пропускающим сквозь не мягкий речной песок, но щебень. Он верил, что с Юнги по определению не могло случиться беды. Но переживаний, как и горы с плеч, это не снимало.
Перекурив, он отправился обратно в бордель и широко распахнул глаза, когда, подъезжая, увидел отблески полицейских мигалок. У стен борделя сиротливо толпились их с Чимином заслуженные нимфы. Хосок как будто проглотил подушечку для игл, и выкуренный ранее табак встал в глотке. Кто-то из клиентов мог сорваться и совершить убийство, но стали бы тогда выгонять всех на улицу?… Хосок потряс кого-то за плечи и услышал, что их «прикрывают», он прорвался через толпу и вбежал в вестибюль, разъярённый и готовый разодрать виновника в клочья. Несколько полицейских взглянули на него безо всякого интереса, в остальном не пострадал ни интерьер, ни кто-либо из людей.
Хосок вовремя вскинул голову. С лестницы спускалась коротковолосая женщина в белом деловом костюме, со сдержанным макияжем на практически идентичном лице.
— Собирай свои вещи, Чон Хосок, — потребовала она. — Мы прекращаем это безобразие, а ты возвращаешься домой.
Он и не дрогнул.
— Нет, мам. Это ты собираешь своих марионеток и катишься обратно. Ты не имеешь никаких прав вламываться и наводить тут свои порядки.
— Вот так поведение!… Да будет тебе известно, что твой отец баллотируется в мэры, и мы не намерены мириться с тем, что наш единственный сын и наследник руководит публичным домом и верховодит шлюхами! — сжав челюсти, она подступила к нему, продолжая цедить сквозь зубы: — Ты совсем спятил? Как ты мог докатиться до такого?
Ему предстояло выстоять перед единственной женщиной, которую он любил и уважал, воспевая в образе Эсперансы. Привязанность. Родителей не выбирают.
— Не испытывай моё терпение, — настаивала она и, норовя добавить ещё остроту, осеклась: появился Чимин.
— Вам лучше покинуть это место, синьора, — предупредил он.
Синьора, немало побледнев, бросила укоризненный взгляд на сына, затем на пожаловавшего гостя. Поверженная, она удалилась, по мановению руки забирая с собой шум, гам и неразбериху. Хосок обратил внимание лишь на то, что она задела плечом дверной косяк. Он не настолько хорошо помнил манеры матери, но никогда прежде не видел, чтобы ей изменяла грация бывшей балерины.
***
Лесная птичка пала замертво. Юнги не смог определить её вид и семейство, но и к орнитологии ярого любопытства не испытал. Волосы встали дыбом. Чонгук не просто метко стрелял, он знал жертву, и у Юнги появилось отвратное чувство: не произвёл ли он демонстративный выстрел, чтобы отпугнуть нежданного гостя? Такое могло быть, хотя и верилось с натяжкой.
Никакими лишними вопросами Юнги не занимался. Определённо: Тэхён внутри и нуждается в помощи. Надо вернуться и отогнать джип, потом снова сюда - караулить отъезд Чонгука, выжидать момент, как это свойственно заядлому любителю поохотиться.
Возможно, это битва один на один.
***
Те сражения, какие Хосок вёл со своими вновь объявившимися родителями (которые не спускали с него глаз на протяжении многих лет, как оказалось), Чимина не касались. Веских оснований закрыть бордель у них не нашлось, и за стенами кабинета вновь журчала сладкая атмосфера. Сам факт покушения на бизнес, на который Чимин вкалывал, вынудил ощетиниться и заняться укреплением других шлюзов, где могло прорвать, в том числе - в чёрном налогообложении. Проценты капали скудные, но Чимин ужесточался наравне с Тэхёном и, не жалея одних, другим оказывал милость.
Хосока мучали головные боли. Чимин пропускал его жалобы, внушая лишь один постулат о том, что им не до семейных разборок. Просто потому, что сосредоточиться следовало на том, что даст результат. Хосок обижался, но в неожиданном безразличии друга не винил. В конце концов, ему палец в рот не клади - справится.
На днях до Чимина дошёл шёпот, будто в Катании объявился призрак Армандо, вальяжно прошёлся по центральному торговому центру, посидел у фонтана, попивая куба либре. Мысль об этом изводила и вынуждала добиваться если не точных сведений, то хотя бы отрывков более-менее вразумительных слухов. Армандо являлся ключом к истории, заполучить его - всё равно, что открыть сокровищницу. Станет понятным начало и примерные вариации конца. К тому же, он обязан знать что-нибудь о Тэхёне.
Внутренние проволочки практически во всех сферах и застои финансовых потоков толкали Чимина на всевозможные аферы. Смена власти не пугала. За то время, что Чимин не видел Тэхёна, он вполне был способен действовать аналогично ему. Он знал его слишком хорошо, чтобы допускать промахи.
Завершив одну из сделок с новым человеком, Чимин поздно вышел на парковку кафетерия, у какого оставил машину. Открыть дверь ему не удалось, брелок повис на кармане. В спину упёрлось жёсткое дуло: ощущения трудно спутать с чем-то другим. Чимин сохранял спокойствие.
— Какое нелюбезное появление, Армандо, — он чуть повернул голову, и увидел лицо в стерильной маске.
— Отвернись и не пизди, — шикнул тот. — Иди вон до той серой ауди и садись.
Чимин послушно исполнил просьбу. На подходе его ударили прикладом по виску, он рухнул, в мути ковыряя пальцами белую разметку парковочного места.
Руки связаны сзади, за спинкой жёсткого стула. В полутёмной комнатушке ни окна, ни щели наружу. Армандо восседал на софе, потягивая сигару. Чимин боролся с тошнотой и чувствовал себя неуютно, если не сказать отстойно. Ни тебе кляпа, ни других извращений. Он обратил на себя внимание, задав вопрос о Манрике. Гаранта о неприкосновенности за душой не имелось, любая активность могла караться жестоко, но Чимин и так дал себя поймать, идя ва-банк.
— Манрике? — Армандо, как имел привычку закладывать блондинистую прядь за ухо, так от неё и не избавился. — Ну да, он выглядел молодцом, долго ломался. Похоже, что он реально привязался к Ринцивилло. Только до фени это, когда труба зовёт.
— Может, мы адекватно пообщаемся, без верёвок…?
— Не-а, Чимин. Ты не врубаешься, что заложник?
Вроде бы своё положение он уже успел оценить, кивнул. Смущало, что никого кроме похитителя рядом нет. Армандо любил поболтать, и Чимин помнил его слабые стороны. Обдурить бы его не мешало.
— Ты ведь член Стидды? Скажи… — выдавить следующие слова Чимину пришлось с натяжкой. — Чонгук там?
Похоже, он ждал этого вопроса.
— Да-а, — протянул Армандо, гадливо улыбаясь. — Чонгук. Такие, как он, держатся в седле до последнего… Я на него работал.
О подобном стечении обстоятельств Чимин тоже размышлял.
— Работал? Ты тут сейчас не по его приказу?
— Сначала да. Потом нет. Он же шестёрка. Мне, правда, за выслугу обещал некоторые плюшки. А потом свинтил и срезал добычу. Да что там… — тут лицо напротив обрело признаки злобы и побагровело. — Он брата моего грохнул, пидор ебучий. А потом кинул организацию. Согласно закону чести мне оставалось его сдать. Так что теперь мы его сами ищем.