Моя певчая птичка меня и не заметила. Она продолжала что-то мурлыкать своим мелодичным голоском, а потом изящно согнула стройную ножку в колене, оперевшись предплечьем. Её шёлковый халат насыщенного изумрудного цвета, лишь слегка перехваченный пояском на талии, чуть распахнулся, обнажив молочно-белую кожу бедра. Картина, от которой у меня самого на миг дыхание перехватило.
Я медленно подошёл к ней сзади, осторожно перекинул всю эту роскошную копну волос ей на одно плечо, а потом коснулся губами открывшегося плечика, ключицы, нежного ушка.
— Ммммм… — Шелли томно замычала от удовольствия и подалась мне навстречу, соблазнительно выгнувшись в спине, а её рука сама собой скользнула в мои волосы. — Думаю, Рита права насчёт длины твоих волос. Они тебе очень идут.
— Правда? Вы это обсуждали? — прошептал я ей на ушко, обхватывая её за талию и прижимая спиной к своей груди. Мы совпали, словно детали одной мозаики. С ней рядом любая тревога отступала, будто её и не было. — Но мне всё равно нужно хотя бы немного их подров подравнять их, пока не стал похож на Бармалея.
— Понятия не имею, кто такой этот твой Бармалей, но подстричь тебя, конечно, могу, если так хочется, — хихикнула Шелли и наконец повернулась ко мне. Личико у нее и правда было донельзя милым, особенно когда вот так, с лукавинкой, смотрела.
— Насчет стрижки мы еще поговорим, — пообещал я своей ненаглядной и, чтобы сменить тему, мягко уткнулся носом в ее волосы у виска. Пахнуло чем-то родным, ею самой. — Как ты себя чувствуешь, милая? Ничего не болит, голова не кружится?
— Наконец-то выспалась! — с явным облегчением выдохнула она и, запрокинув голову, игриво чмокнула меня в подбородок. Я чуть отстранился — очень уж хотелось заглянуть в ее глаза, убедиться, что все в порядке. Изумруды, да и только.
— Точно уверена? — переспросил я, внимательно вглядываясь в ее лицо.
— О, любимый, — ее голос был полон нежности, когда она обхватила мое лицо ладонями; пальцы у нее были теплые, успокаивающие. — Не волнуйся ты так из-за меня. Со мной все в полном порядке, честное слово. Ну, если только самую малость устала, это есть.
— Самую малость? — я скептически хмыкнул и выразительно изогнул бровь. Еще бы ей не устать, если последние несколько дней она буквально отключалась, стоило только найти, куда прилечь.
— Ну хорошо, хорошо, сдаюсь, — усмехнулась она, но тут же посерьезнела и прижала ладонь к груди. Как раз туда, где теперь билось ее новое сердце, вобравшее силу того, каменного. — Если честно, Макс, я думала, что после всего… ну, буду ощущать себя как-то совсем по-другому.
— И как же? — спросил я, шагнув чуть ближе и устраиваясь между ее коленей, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Хотелось быть как можно ближе, ощущать ее рядом.
— Да вроде бы… все та же я, — немного помедлив, ответила она. Взгляд ее уперся мне куда-то в грудь, а пальцы без конца теребили пояс ее халатика. Видно было, что она и сама толком не может разобраться в своих ощущениях. — Но при этом… знаешь, такое чувство, будто это все не со мной происходит, а какой-то затянувшийся сон. Иногда прямо жутко становится: кажется, если не буду изо всех сил держаться за привычное, за земное, то меня и правда унесет куда-то к звездам, и поминай как звали.
— Я, конечно, не могу на все сто процентов представить, каково тебе сейчас, — я осторожно подбирал слова. Честно говоря, не очень-то хотелось эту тему развивать — у самого еще в голове не все улеглось по этому поводу, но если Шелли это хоть немного поможет… — Но вот что я тебе скажу, если хочешь. Когда я здесь, в этом мире, вдруг понял, что многие мои, казалось бы, самые несбыточные мечты начали сбываться одна за другой, у меня тоже появилось такое… странное чувство. Будто за это волшебство приходится платить какую-то цену, чем-то жертвовать из прошлой жизни.
— Чем же? — ее глаза тут же заметно округлились, в них вспыхнул живой, неподдельный интерес. Она даже чуть подалась вперед, ожидая ответа.
— Вот так сразу и не скажешь, — я постарался улыбнуться ей как можно теплее, ободряюще. — Может, частью себя прежнего? Или тем, как я раньше на все смотрел, на мир, на свою жизнь… Да какая, по большому счету, разница? Главное ведь, что сейчас мы здесь, все вместе. И что каждое утро я могу просыпаться рядом с тобой и нашей Ритой. Вот это — настоящее. А остальное… так, мелочи жизни.
Шелли на мгновение замолчала, ее взгляд устремился куда-то мимо меня, в пустоту. Я видел, что она обдумывает мои слова, и не торопил ее.
— Ты прав, Макс, — наконец тихо произнесла она, и мне показалось, что в ее голосе прозвучало облегчение. — Все так и есть.