- Подождите, стойте!
Гробовщик, весь взмокший, протолкался к ним сквозь толпу. В руках он держал скомканный платок, которым обычно накрывают лицо покойника. И про который они напрочь забыли.
- Откройте гроб!
- Нельзя, никак нельзя.
Перепуганный Хе вместе с женой пытались оттащить его от гроба, но парень решительно стоял на своем.
- Это должно быть внутри! Иначе будет несчастье, − твердил он, пытаясь сдвинуть тяжелую крышку.
Толпа ахнула, когда из гроба выглянул взъерошенный Гу Бон. Осоловело хлопая заспанными глазами, он непонимающе переводил взгляд то на сына, то на щелкающих фотоаппаратами репортеров.
- Отец? Ты что здесь делаешь?
- Ну, это... Отдохнуть решил маленько.
- Ким Гу Бон!
Голос Красавчика был страшен. Все обернулись в сторону дома, на крыльце которого стоял тот, кто затеял всю их авантюру. В руке Красавчика дрожал телефон. По лицу струились слезы.
- Опоздали, парни, − выдавил он. - Ман Хо... он...только что...
Тень
Безнадежно.
Глядя на скорчившееся на плитах тело Цзин Чжоу, командующий мог лишь тихонько заскрежетать зубами. Никчемный кусок мяса. Когда он умудрился растерять разом все свои навыки? Что-то его отвлекает, беспокоит, не дает сосредоточиться на ударах врага. Что-то или кто-то...
-Муж мой, − голос жены прозвучал словно мелодия циня сквозь шум падающего дождя. За эти несколько лет он из полного сил мужчины превратился в ветхого полубезумного старика, а она... По-прежнему величава и нежна, словно бы само время отступало перед неприступной красотой снежной орхидеи.
- Отойди, не мешай.
- Позвольте мне сразиться с вами.
Ни один мускул не дрогнул на мраморном лице под его обжигающе-насмешливым взглядом.
- Ваша алебарда похожа пламя. Ее атаки - ярость и прямота. Зонты же Пэй больше похожи на воду. Чтобы погасить пламя янь, думаю, следует и двигаться как женщина...
Инь и янь, вечное противостояние. И почему ему самому не пришло это в голову?
Командующий молча кивнул, приглашая ее внутрь нарисованного круга. Бамбуковый шест заскрежетал по заплаканным плитам, словно точильный камень, готовый рассмеяться снопом жалящих искр.
Она двинулась ему навстречу плавной походкой. Это тело, его изгибы - словно волна во время весеннего полноводья, − некогда сводили его с ума по ночам, заставляли грезить наяву, когда он возвращался из похода домой и высматривал в саду ее неизменный белоснежный силуэт.
Великий предел, незримый и вечный, закружил их в танце осеннего вихря. Он рубил с плеча, яростно, из последних сил. Она парировала с той нежностью, с какой успокаивала приступы его бессильной ярости. Он наступал - она уступала, гибкая, покорная, и в то же время несокрушимая как скала, всегда оставаясь на полшага впереди от смертоносного призрака лезвия.
- Хорошо, − выдохнул он, когда закончился их танец дождя. - Теперь еще раз, вместе. Цзин Чжоу, обними госпожу, чтобы лучше прочувствовать ее технику...
Нити времени
Вечер был прекрасен. Словно в утешение, природа напоследок выплеснула все буйство красок в пылающее закатное небо. Воздух был густой и сладкий, как вино в ее чаше. Жу Ши сбросила с себя покрывало, позволив ночной теплоте ласкать ее обнаженные плечи.
- Как я счастлива - нараспев негромко произнесла она, бросив беглый взгляд на мужа. - Нарисуйте мне цветок. Как тогда, помните?
Цянь И молча взялся за кисть. От его плавных движений было щекотно, смешно, горько до слез.
- Завтра город будет сдан, - она налила себе еще вина. Белоснежная кисть замерла на ее трепетной коже, а затем скользнула вниз изящным росчерком нежного лепестка.
- Знаете, а я всегда этого хотела. Умереть вот так. Молодой и красивой, как цветок. Никогда не хотела сморщиться от старости, - Жу Ши рассмеялась сквозь слезы, и Цянь И с силой развернул ее к себе.
- Я делаю это ради блага всех граждан. Никто, слышишь, никто не хочет умирать. И ты тоже!
- А что скажут о вас потомки? - закусив губу, она взглянула на него в упор. Тот еще больше помрачнел и отвернулся, что-то бурча себе под нос. Совсем старик.
- Вода, наверное, совсем холодная, - наконец произнес Цянь И. - Нечасто же мы с тобой купались в этом сезоне...
Легкий всплеск, совсем как невесомое «я в вас разочарована» нарушил застывшую гладь ночи, и темные круги не спеша направились к светящимся окнам их дома на берегу. После той ночи Жу Ши слегла с горячкой. Может, к счастью. Хотя бы не пришлось видеть, как он вместе с другими министрами стоит под дождем у ворот, и грязь из-под копыт вражеских лошадей летит на их согбенные покорные спины.